Утро моих глаз

Рассвет на детской площадке

Первая любовь моя земная, утро моих глаз.

Я тебя совсем ещё не знаю, вижу в первый раз.

 

Июньские рассветы ранние, долгие, невесомо-лёгкие и парящие. Спускается с неба лазурный виссон и покрывает ещё безмолвствующую землю. Это пора светлой грусти и юношеских мечтаний. Как можно проспать июньский рассвет, если ты молод?..

Молодой человек, сидевший понурив голову на одной из стареньких, заржавелых каруселей на детской площадке, и не помышлял о красоте зарождающегося дня. Небо казалось ему блёклым леденцом — слишком сладким, слишком неестественным. Тьма для него в тот момент была бы предпочтительней. Чтобы с ней не расставаться, он прошлялся всю ночь без сна. Теперь же, едва забрезжил свет, он страшно разозлился.

А думал, что злости больше нет! Думал, остались лишь безысходная тоска да отвращение ко всему и вся. Ему было двадцать лет — жизнь только начиналась… «Это у всех прочих» — тут же поправил бы он себя мысленно. Мол, у них началась, а у него-то как раз и закончилась.

Он не сдал экзамен. Сессия не будет закрыта, даже если он справится со следующими двумя. Завалили, единственного на курсе завалили, а уж он ли плох в этом предмете, он ли не умеет рассуждать?.. Все скажут — «пустяки», а вот и неправда. В момент такой неудачи она кажется сущим концом света, несмотря на все смягчающие обстоятельства. Какие? Да хотя бы тот же июнь.

Но, впрочем, нельзя радоваться лету в такой ситуации, нет, нельзя. Молодой человек со всклоченными волосами и синевой под глазами плотнее запахнул куртку и огляделся. Совсем чужой двор, он здесь ни разу не был. Забрёл куда-то на окраину города, будто был в бреду. Убираться отсюда, да поскорее, пока всякие охотники за удачей не проснулись. Хотя, кому может прийти в голову подниматься в такую рань? К тому же в субботу… Ведь была суббота?

Молодой человек поднялся и уже было собирался уходить, как вдруг заметил в рассветной дымке кого-то. Он невольно вздрогнул. Странное пустынное место, фантасмагорический туман, а из него фигура… Ребенок! Девочка. Вся в чёрном. Парень чуть не перекрестился, так неожиданно было это явление. Но, по мере приближения загадочной фигуры, он постепенно успокаивался. Да, как есть девочка. Обычная самая, лет десяти, должно быть. Волосы золотистые собраны в два хвостика, носик вздёрнутый, щёки румяные, платье чёрное и явно ей великовато, а в руках белый пакет. Просто чудно.

Молодой человек даже присел обратно, чтобы перевести дух. Вроде бы, ничего сверхъестественного, но явление необычное. Время-то сколько? Часов, наверно, пять. Он машинально перевёл взгляд на запястье, но циферблата там не обнаружил. Забыл?

— Двадцать минут шестого, — вдруг сказала девочка. Подошла она совсем близко. Настолько, что парень смог разглядеть веснушки на её белой коже. — Ну, было, когда я выходила. Я на часы посмотрела нарочно.

— Спасибо… — только и смог ответить немного дрожащим от утренней прохлады и перенесённых волнений голосом молодой человек.

— Хочешь? — девочка как-то слишком уж панибратски протянула незнакомцу горсть сахарных подушечек. У неё их был целый пакет.

— Спасибо… — снова повторил парень, вконец потерявшись. Он протянул дрожащую ладонь и получил угощение. «Просто сюр какой-то» — подумалось ему.

Девочка тем временем присела рядом на ту же карусель и принялась хрустеть конфетами. Молодой человек, отойдя от оцепенения, последовал её примеру.

— А почему ты одна на улице так рано? — спросил он, раскусывая конфету, отчего вопрос звучал картаво и невнятно. Но она поняла.

— А я люблю рано вставать, — девочка отвечала охотно, словно только и ждала момента, когда её спросят. Уж тут-то она всё и выложит, как на духу. Репетировала как будто. — Ну, то есть в школу я рано вставать не люблю, а лета я только за тем и ждала, чтобы с рассветом подниматься. Я сегодня раньше всех в доме встала. Все ещё спят, даже кошка. И завтрака совсем нет. Но я не стала маму будить, поэтому взяла конфет. Я люблю эти конфеты, они мои самые любимые. Вот взяла я их, и захотела выйти во двор. Я, конечно, знала, что тут никто из соседских ещё не гуляет, но всё равно вышла. Никогда наш двор пустым не видела, всё прям как во сне. И ты ещё на призрака похож немного, я даже испугалась сначала.

«Она ещё испугалась! Уж если кто из нас двоих и похож на призрак, так это она!» — возмутился про себя парень, приступая к очередной конфете.

— Платье у тебя странное-какое-то, чёрное, — невпопад брякнул он. Его этот факт немало смущал, потому что он всегда думал, что девочки ходят непременно в чём-нибудь розовом или жёлтом, или каком-нибудь там оранжевом.

— Это не моё, — серьёзно проговорила она и тут же пояснила: — Это я у старшей сестры стащила. Она тоже пока спит. Мама вчера затеяла стирку, все мои вещи замочила, вот и пришлось, чтобы в пижаме не идти, это взять. А на тебе футболка с Айрон Мэйден.

Молодой человек, будто впервые заметив во что он одет, опустил глаза на свою футболку, кусочек которой был виден сквозь распахнувшуюся джинсовку.

— Ну да, — подтвердил он.

— У меня папа их раньше слушал, я видела такую картинку, — с видом эксперта объяснила она.

Молодой человек поймал себя на мысли, что не общался с детьми с тех самых пор, как сам был ребенком. Признаться честно, он ни от кого не скрывал, что детей не любит. Себя в двадцать лет он мыслил очень взрослым и всяческой «мелюзги» сторонился. А теперь сидит вот и разговаривает с какой-то девчонкой. Или она разговаривает с ним?

— Я осенью в среднюю школу перехожу, в пятый класс. Вот. А ты в каком учишься? В одиннадцатом наверно, да? — она, видно, намеревалась продолжить светскую беседу.



Розмари Финч

Отредактировано: 06.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться