Утро нового мира

Глава 3. Начало движения.

После ночной болтанки по водам в грозу, их прибило к берегу. К тому берегу, от которого они отплыли прошлым днем. Сначала они приуныли, затем приняли решение отстроить плот заново, ведь смогли же они прожить те дни до него на берегу.

— Сейчас перекусим и приступим к работе, — бодренько объявила другая темноволосая девушка — Елена. Лет ей было около тридцати. Внешностью она походила на актрису Елену Кравец. Те же большие карие, почти черные глаза с нависающими веками. Курносый нос. Нижняя губа была полнее верхней, что придавало лицу выражение хитрой улыбочки. А еще она очень хорошо пела. Анна запомнила Кравец, потому что в последнее время ее часто крутили в рекламе кофе. Но их Елена это отрицала, и никто не стал настаивать. Вскоре что-то обсуждать у них стало не принято из-за раздраженности проводника. Как заявляла Елена, до этого момента она может приготовить что угодно из чего угодно. — Все наши запасы в целости, так что не беда.

Помогать ей вызвался Стас. Вообще Елена со Стасом с первого дня держались вместе, так что Анна сначала подумала, что они муж и жена, а мальчик Олежа — их сын. Владимир задумчиво сидел на песке, но он всегда был не разговорчив, все больше слушал. Михаил Валерьевич ходил по берегу вдоль прибитых бревен их разбитого плота.

Улучив момент, Анна поинтересовалось у Марины:

— Слушай, тебе не кажется, от Михаила Валерьевича странно пахнет?

Если вопрос удивил девушку, она не подала вида:

— Не замечала, — ответила та.

— Понимаешь, там, на плоту... перед грозой, он напал на меня, а теперь ведет, как ни в чём ни бывало. Сегодня хоть не орет на всех.

— Напал? — переспросила Марина, глянув на проводника.

— Да, — подтвердила Анна. — Но я не поняла, зачем...? Он мне показался странным, будто он сам не понял, зачем напал на меня... Обоняние у меня чуткое, всегда так было. Всё чую, понимаешь. И я почувствовала этот странный запах. А еще он вчера без конца пил воду, пока мы гребли, и закончил почти половину наших запасов воды. Это же не нормально — столько пить воды?

Марина посмотрела ей прямо в глаза:

— Ты главное не волнуйся. Я понаблюдаю за ним. Сегодня он и правда ведет себя тихо. В другое время тут был бы мат-перемат в три этажа. С агрессией у него проблемы... Знаешь, он сказал, что когда согласился быть проводником, думал, все будут такие, как он. И наша команда его сильно расстроила. Он чувствует ответственность за нас. Ответственность, с которой, как он думает, не справляется... А ты ложись сегодня со мной спать.

Весь день прошел за работой в практически абсолютной тишине. Молчание проводника всех настораживало и тревожило то, что он мог взорваться в любой момент. Ночь прошла спокойно, Анна тихонько поменялась вахтой с Михаилом Валерьевичем и легла спать. Неожиданность застала их утром.

Позже они даже забыли обсудить, как были удивлены, что проснулись впервые за долгое время не под крики их проводника. Потому как их проводник представлял странную картину. Он просто ходил кругами по берегу... с закрытыми глазами.

У всех по спинам пробежал неприятный холодок от сюрреализма происходящего. Первым в себя пришел Стас:

— Что это с ним? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Владимир. — Когда я проснулся он уже так и ходил... И он не отзывается.

— Когда он менял меня, все было хорошо... — подтвердила Анна.

— Может это какой-то психоз, кататония или как там называется... — заметила Елена, обращаясь к Марине. — Мы же все заметили, какой он нервный.

— Если бы я не прожил с ним месяц, подумал, что он нас разыгрывает, — заключил Стас и направился к заходящему на новый круг Михаилу.

— Михаил, — обратился к нему Стас, но тот, толкнув мужчину плечом, просто прошел дальше.

— Марин, может он, ходит во сне? — растерянно крикнул Стас.

Сон Михаила Валерьевича оказался на удивление крепким. Им никак не удавалось его разбудить. Они кричали, обливали его водой. Стас даже подложил угли под ноги, но проводник просто прошел по ним, никак не отреагировав. Когда его роняли на землю, он поднимался и продолжал идти. В итоге было решено оставить его в покое.

— Ужас какой-то! — воскликнула Елена. — Он меня до чертиков пугает.

Пугал он всех. Пока они заканчивали починку древесного плота, все время от времени кидали тревожный взгляд на их ходока. Бдения Михаила Валерьевича закончились к закату. Он просто резко упал на спину. Все замерли. Больше ничего не происходило. Подойдя ближе, они с ужасом обнаружили широко открытые глаза мужчины. Он просто лежал и смотрел вверх. Они гурьбой склонились в его сторону. И тут его глаза резко скосились на них. Елена взвизгнула, спрятавшись за спину Стаса.

Марина, как медик, присела возле него, пока остальные окружали их. Взгляд Михаила Валерьевича сверлил девушку.

— Михаил Валерьевич, — обратилась она, ответа не последовало.

— Он умер? — спросила Анна.

Замерив пульс на запястье, Марина ответила:

— Нет, пульс есть и он дышит, — глянув в глаза спортсмена, которые казалось, были полны страха, как и у всех их окружавших, добавила: — Я думаю, он нас понимает. У него осознанный взгляд...

— Что с ним тогда? — спросил Стас.

— Не знаю... — в который раз за сегодня ответила она.

— Может у него правда что-то психологическое. Он же всегда вел себе не совсем адекватно! — в голосе Елены слышались нотки истерии.

Марина понюха его и посмотрела на Анну:

— Ты была права, от него действительно странно пахнет.... Наверное, он пить хочет целый день ходил на жаре... — заметила Марина.

Напоить Михаила Валерьевича так и не получилось. Что с ним делать, они не решили. Ночь была беспокойной, несмотря на посменную вахту для охраны, никто не мог толком заснуть. И виной тому были не хищники в лесной чаще, а их проводник. За всю ночь никто к нему не решился подойти.

Утром они обнаружили его в довольно странной позе: руки были полусогнуты в локтевых суставах и несколько приподняты и приведены к туловищу, кисти полу сжаты, нижние конечности полусогнуты в тазобедренных и коленных суставах.