Утро нового века.

Часть первая. Грех во спасение. Глава 3

Зал замер в ожидании развязки.

Завсегдатаи ресторана и казино «Дюссо» смотрели на господина Ушакова. Только что он поставил на кон последнее, что у него было за душой.

И выпало «зеро».

Всё его недвижимое имущество отныне перешло в собственность Андрея Михайловича Рунича.

Ушаков обратил воспалённые глаза в сторону хозяина заведения. Рунич приближался к столу с рулеткой.

Он молча собрал со стола закладные и пачку векселей Ушакова. Когда его рука потянулась за последним векселем, Антон Денисович не выдержал и схватил его за руку.

– Нет! Рунич, оставьте хотя бы этот вексель!

– Почему? – холодно усмехнулся тот.

– Что я скажу жене и сыну? Это по моей вине они стали нищими!

– Об этом надо было думать раньше, – невозмутимо отозвался хозяин. – Тогда, когда вы садились за этот стол.

Господин Ушаков готов был зарыдать, глядя на него.

Подойдя к отцу, Арсений вполголоса попросил:

– Оставь ему хоть что-нибудь, папа.

– Не лезь не в свои дела, дорогой мой Арсений! – прикрикнул на него отец.

– Посмотри на господина Ушакова, – не унимался юноша. – Он на грани. Нельзя так жестоко.

– В этом мире всё жестоко, сын, ибо такова жизнь. – Андрей Михайлович высокомерно смотрел на проигравшего мужчину и добавил: – Господин Ушаков, пройдёмте в мой кабинет.

******

В кабинете Антон Денисович продолжал умолять:

– Господин Рунич, ради вашего сына, пощадите моего! У меня больная жена. Как они будут жить? Жалованья моего сына едва хватает. Пощадите, умоляю вас.

– Пощадить вас? – холодно бросил Андрей Михайлович.

– Нет! Не о себе прошу, о своих родных. У вас сын и у меня тоже.

Рунич нахмурился еще сильнее.

– В отличие от вас, сударь, я думаю о будущем своего сына. И не хочу оставить его по вашей милости нищим. Извините.

– Что же мне делать?.. – растерянно глядя на него, прошептал Антон Денисович.

– По-моему, таким людям, как вы, не место не только в обществе, но и в жизни. – Рунич презрительно смотрел на мужчину. – Как можно быть таким бесхарактерным! Вы просили у меня денег в долг под залог своего имущества. Садясь играть, вы не думали о том, что вас может ожидать в случае проигрыша! А теперь вы просите пощады? Вы мне глубоко не симпатичны. И прошу вас, господин Ушаков, покинуть моё заведение. В противном случае вас выведут отсюда.

– Вы правы, – Антон Денисович тупо смотрел в одну точку. – Мне здесь не место.

С трудом поднявшись, он вышел из кабинета.

Коридор нетерпеливо мерял шагами, младший Рунич. Увидев бледное лицо Антона Денисовича, он подбежал к нему и обеспокоенно спросил:

– Могу я быть вам чем-то полезен, господин Ушаков?

– Благодарю вас, молодой человек, – Антон Денисович поднял на него опустошенные глаза. – Вы сделали всё, что могли. Ваш отец. Берегитесь его! А я знаю, как мне поступить. Прощайте.

Пошатываясь от слабости, мужчина побрёл к выходу.

Арсений ворвался в кабинет отца.

– Папа! – с порога закричал он.

– Что? – Рунич невозмутимо посмотрел на него.

– Почему ты так поступил с господином Ушаковым? Разве нельзя было по-другому?

– Нельзя. – Андрей Михайлович встал из-за стола. – Ты поймешь это, когда вместе со мной займёшься делами нашего заведения.

– Наживаться на чужих пороках и слабостях? Я не хочу такого хлеба!

– Вот как! – иронично вскинул брови Андрей. – При всей твоей брезгливости именно это кормит тебя всю жизнь.

– Я хочу не этого.

– Чего?! – возмутился Рунич. – Чего же ты хочешь, сын?

– Папа, – Арсений в волнении прошёлся по кабинету. – Я знаю несколько иностранных языков, знаком с журналистикой. Поэтому хочу пойти работать в редакцию какой-нибудь газеты или журнала. И потом, – он на минуту замялся. – Я не говорил тебе об этом. Я пишу книгу, о женщине…

– Ну, вот мы и пришли к финалу! – перебивая его, рассмеялся Андрей Михайлович. – Книга о женщине! Поэтому ты и мечтаешь вернуться в Париж. Спешишь к шлюшкам с Монмартра?

– Папа, – Арсений побледнел.

– Ну, что – папа! – Андрей махнул на сына рукой. – Замолчи! Я стерпел, когда ты связался с Адель. Мне было понятно, что ты взрослел и тебе была нужна женщина. Но хватит, слышишь? Не желаю больше слышать ни о Париже, ни о стихах, ни о книге! Нет, нет и нет!

– Профессор филологии прочел мои наброски к книге и стихи. Он сказал, что у меня есть способности к литературному труду и я должен развивать их, – с дрожью в голосе Арсений пытался убедить отца. – Он обещал мне помочь найти себя. Советовал остаться в Париже, поступать в аспирантуру. Пойми, мне это необходимо!

– Пустая болтовня! – твёрдо отпарировал Рунич. – Выброси всё это из головы. Я создал своё дело не для того, чтобы после моей смерти «Дюссо» пришёл в упадок. Вникай в дело! Твоё образование только поможет в этом. Не знаю, какие у тебя литературные способности, а вот талант к игре у тебя есть.

– Папа, неужели так трудно понять?! Это – не моё!

– Вот это и твоё! Я уверен, ты сумеешь вести дела. Только у тебя есть слабости, которыми ты не умеешь управлять.

– О чём ты?

– Не прикидывайся, что не понимаешь меня. Не забывай, о чём тебя предупреждали доктора. Не умеешь пить – не берись!

Он сел опять за письменный стол и занялся векселями Ушакова.