Утро нового века.

Часть первая. Грех во спасение. Глава 10

Блики от шляпки падали на лицо задумавшейся Елены. Коляска тряслась по проселочной дороге в сторону имения её свекрови.

Усадьба Савиных находилась в двадцати верстах от Москвы.

Впервые Лена увидела её пять лет назад, когда после свадьбы Владимир привёз её в дом матери.

Собственная свадьба запомнилась Елене звоном шпор и блеском мундиров. Все родственники супруга были офицерами.

После свадьбы они жили в Москве и часто гостили у свекрови. Гуляя по окрестным местам, Елена вспоминала своё родное Луговое.

После гибели мужа она уехала из Москвы и по слёзной просьбе свекрови прожила с ней уединенно в имении больше года.

Когда она подъезжала к имению, наступила тишина. Вся природа была облита закатом уходящего на покой солнца.

Этим теплым тихим вечером хозяйка дома сидела на балконе за круглым столом и раскладывала пасьянс.

Строгое выражение в нахмуренных бровях и крепко сжатых губах давало понять, что Наталья Егоровна чем-то крайне взволнованна.

Вдруг выражение важности и строгости исчезло с её лица. Она увидела свою гостью и, отложив карты, поднялась навстречу Елене.

Обняв невестку, женщина на минуту замерла. Отстранившись, заглянула ей в глаза и, заговорила трепетным, слезливым шепотом:

– Получив твою телеграмму, не знала, что и подумать, и посоветоваться не с кем. Мальчики в Москве. Я хотела обратиться к отцу Кириллу, как к лицу духовному, да вспомнила, что ты просила никого не беспокоить до твоего приезда.

– Спасибо, маменька. Мне и сёстрам будет нужна помощь, но вовсе не священников.

– Что случилось, Леночка? – заговорила госпожа Савина, как только прислуга убрала со стола чайный сервиз.

– Сестра моя, Дарья, невинно обвинённая в воровстве, сейчас находится в тюрьме.

– В тюрьме? – ахнула госпожа Савина. – Как же это? Она же монахиня, и вдруг…

– Оговорили её, маменька, обвинили в том, чего она не делала. Лишили сана и передали дело в суд.

– Ой, беда-то какая, – запричитала Наталья Егоровна.

– Разбираться не будут. Улик против Даши много. Побег мы ей задумали.

– Про Дашу ты всё молчком, молчком. Как ни спрошу, ты всё отвечала, мол, здорова и благополучна, а сама от неё ни письмеца, ни записочки не получала. И сама не писала. – Наталья Егоровна приложила носовой платок к глазам. – Так я всё думала, думала. Где же это видано, чтобы родные сестры, как чужие, не общались? – слезы мелкими капельками текли по её щекам. – Что-то там неладно у вас было. Не говорила ты. А я-то чувствовала.

– Чем же мне вас утешить, маменька? Я сама в утешении нуждаюсь. Тогда была причина, по которой мы повздорили, однако, признаюсь, что всё это время моя сестра была у меня в душе.

– И брак твой с моим сыном показался мне неожиданным, скоропалительным и несколько странным.

– Ваш сын был весьма достойный человек, и я счастливо жила с ним, – опустила глаза Елена. – Думаю, вы напрасно переживали, Наталья Егоровна.

Наталья Егоровна уткнула нос в батистовый платочек и судорожно всхлипнула.

– Маменька, не надо! – склонилась к ней Елена. – Вы расстроитесь, и придётся вызвать доктора.

– Ах, прости, Леночка. Эти воспоминания так тяжелы для моего бедного сердца. Ведь мне, как матери, не безразличны твоя жизнь и судьба твоей сестры.

– Поэтому я и приехала к вам. Помощи вашей просить.

– Леночка, я сделаю всё, что смогу.

– Нам, Наталья Егоровна, сестру где-то в Петербурге надо будет укрыть. Да так, чтобы её не нашли. У нас с Анной таких связей и знакомств нет. Место должно быть очень надёжным. Таким, где Даша и я смогли бы быть в безопасности и, чтобы Анна смогла нас навещать.

– И как долго это продлится?

– Пока всё не уляжется. Как только сестру перестанут искать, мы отправим её за границу. Другого выхода нет.

– Укрыть надёжно в Петербурге...

Наталья Егоровна встала и стала задумчиво прохаживаться по комнате.

Елена терпеливо ждала её ответа. Наконец женщина заговорила:

– Есть у меня в Петербурге племянник. Он мне не кровный родственник. Это зять моей двоюродной сестры Каролины и муж её покойной дочери. Он из дворян, не родовит, но весьма богат. Хотя этот род с тёмными пятнами. Его отец был замешан, вернее, проходил свидетелем по делу «червонных валетов». Были такие мошенники в восьмидесятых годах в Москве. Однако для его семейства всё закончилось благополучно. Вскоре он женился на моей племяннице, получил немалое наследство и уехал в Петербург. Насколько мне известно, в Петербурге у него ресторан и игорное заведение, дающее хороший доход. И я думаю – да нет, я просто уверена – у него до сих пор есть связи с тем миром. Он многое может. Если ты не против, я попрошу Андрея вам помочь.

– А он согласится?

— Мне он ни в чём не откажет, хотя признаюсь, мужчина он с характером. Однако со мной всегда ладил. Но опасаюсь, как бы тебя и сестёр не смутила помощь этого человека.

– Маменька, нам всё равно, кто он! – воскликнула Елена. – Лишь бы поскорее скрыть сестру от властей. Она слаба здоровьем, она страдает… – голос девушки задрожал. – Я боюсь за неё.

Наталья Егоровна не спускала с невестки внимательных глаз.

– Надеюсь, что такое несчастье обойдёт твою сестру стороной. Я поеду к Андрею.

– Спасибо! – в порыве благодарности Елена схватила руку свекрови и поцеловала её.

– Ну, ну, Леночка, полно! Не волнуйся. Иди в свою комнату. Настя уже постелила тебе постель и ужин туда принесёт.

Девушка ушла. Наталья Егоровна почувствовала в душе смятение и тайную тревогу за судьбу сестёр.