Утро нового века.

Часть четвёртая. Предательство. Глава 3

Елена никак не могла вырваться из царства грёз, которые затягивали её обратно в горячечный кошмарный сон, который преследовал девушку уже много ночей.

Она видела Арсения мёртвым и сама падала в чёрную, непроглядную бездну.

Елена вырвалась из мира сна в явь, когда взволнованный, мужской голос тихо позвал её:

— Лена.

Девушка открыла глаза, приподнялась и, тяжело дыша, села на постели.

На краю кровати сидел Арсений.

Ей захотелось прижаться к нему крепко и почувствовать сильные объятия любимого мужчины.

— Обними меня, Арсений, - Елена бросилась к нему. - Обними крепче!

Одной рукой придерживая её стан, он взял в ладонь дрожащие пальчики и, поцеловав, успокаивающе произнёс:

— Ты спала. Я услышал, что ты закричала. Тебе приснился кошмар?

— Да. И это ужасный сон! Ты, ты… тебя убили!

— Ну, что ты, милая, — мягко говорил Арсений, прижимая её к себе. — Я здесь, с тобой. Это просто сон.

Сквозь тонкий батист рубашки, он чувствовал, как сильно бьётся её сердце.

— Мне страшно!

— Не бойся, ангел мой.

Ища защиты, Елена еще крепче прижалась к нему. Присутствие любимого успокаивало её и блаженство, горячей волной, разливалось по телу.

Закрыв глаза, Арсений качал её как ребёнка, не в силах разжать объятия и, оторваться от любимой.

- Скоро всё закончиться, - шептал он. - Даша будет свободна и, мы уедем. Далеко, далеко. Там ты избавишься от страхов и ночных кошмаров.

Когда Елена заснула у него на плече, он, осторожно, чтобы не разбудить, уложил её на постель, укрыл одеялом.

— Спи, любимая.

Посмотрел на стенные часы. Скоро должен вернуться из города отец. Нельзя, чтобы он застал его здесь. Иначе — скандал! Нехотя Арсений покинул комнату.

******

«Ты стал слишком правильный, и потерял нюх, - мысленно твердил себе Андрей Михайлович, возвращаясь от Гостиного двора, куда ездил по делам поставки продуктов в ресторан. – Вот тебе и расплата. Жаль, конечно, но не это главное. Средств у меня более чем достаточно. Самое главное – Даша».

Из пролётки он смотрел на тяжёлые, свинцовые тучи, серого и унылого, зимнего петербургского неба. Пронизывающий ветер с залива, принёс в столицу короткую оттепель и дождь со снегом, который чавкал густой кашей под копытами лошадей и ногами прохожих.

Рунич поёжился от зябкости, которая пробиралась даже под его модное, добротное, с бобровым воротником, зимнее пальто.

Отъезд на Волгу Гриши-армянина, их прощальный ужин, заставил его задуматься.

Конечно же, они увидятся и не раз, но вместе с Гришей, Андрею казалось, что его покидает лучшая часть его жизни.

Воспоминания о весёлой, бесшабашной, авантюрной юности, о печальной молодости и, о зрелой жизни, в которой Руню, а таковым было его детское прозвище, все называли странным и таинственным. Да, он был скрытен, опасаясь потревожить ту тонкую, пронзительную и грустную боль, которая всегда жила в его сердце.

Меняя женщин, он старался забыть единственную, ту, которая унесла с собой его, прежнего. Осознавал: помочь себе он не может. И как вечный странник, в поисках утраченного, шёл по жизни, наугад.

Чего, собственно он ждал от будущего, на что надеялся? Ничего. Потому что не было сил помнить, и не было сил забыть.

Неожиданная встреча с сёстрами Уваровыми, изменила его жизнь и не только. Жизнь в «Дюссо» тоже изменилась.

Даша, с её хрупкой нежностью и беззащитностью, с её верой, одним присутствием, дала ему надежду, что жизнь не кончена и пришло время отпустить своё прошлое, чтобы найти будущее. Будущее не только ради себя, но и ради неё.

удивился, что больше не испытывает отчаянья и боли, при воспоминании о прошлом. Прошлое уже не ранило. Только лёгкая, светлая грусть о нём жива в сердце. Потому что рядом прекрасная, нежная, задумчивая Дашенька. И даже поведение сына стало терпимым и более не портило ему настроение.

Осталась малость. Любым путём добиться согласия Даши на бракосочетание. Ей нужна защита и сильная мужская рука. И он сумеет ей это дать.

Рунич был уверен, его любовь и забота растопят лёд её недоверия и любимая ответит на его чувства.

******

Склонившись над столом, Дарья писала письмо Анне.

Андрей Михайлович, вошёл в комнату, и встал за её спиной. Увлечённая написанием, девушка не замечала его. Когда он кашлянул, вздрогнула и приподнялась с кресла.

— Андрей!

— Не пугайся Даша. Прошу извинить, что потревожил. Мне нужно поговорить с тобой.

— Прошу. — Даша, озадаченная его серьёзным тоном, неуверенно указала на кресло.

Андрей Михайлович сел напротив неё. Девушка молчала, ожидая, что он первым начнёт разговор.

— Даша, ты знаешь, я твой друг и друг твоей семьи, не считая вашего зятя, с которым у меня возникли разногласия.

— Разногласия? — удивилась Дарья. — Ты считаешь смерть отца Василия Антоновича разногласием?

— В участи несчастного старика Ушакова нет моей вины, — не теряя хладнокровия, уверенно проговорил Андрей Михайлович. — Это чудовище азарта проглотило его, а вовсе не я. С таким же успехом он мог покончить с собой в любом ином игорном доме. Мне не повезло, потому, что его выстрел прозвучал именно здесь. Претензии Василия Ушакова не обоснованы. Я же поступил так, как диктует кодекс чести игрока.

— В этом ты прав, — прервала его Дарья. — Твоё спокойствие и рассудительность не помешали бы никому из нас. Однако твоя жёсткость пугает меня.

— Если бы я провел своё детство и юность по-другому, в родительском имении или какой-нибудь тихой обители, как провела их ты, я был бы другим. Я бы больше любил и умел прощать, меньше презирал и ненавидел.