Утро нового века.

Часть шестая. На краю. Глава 4

Елена быстро шла по полутемным коридорам. От посторонних, любопытных глаз, лицо девушки закрывала густая вуаль.

Вслед за врачом она шагнула в затемнённую комнату. Высокий проём входной двери, такой же потолок, толстый слой белой извёстки на штукатурке кирпичных стен. Оконная рама, выкрашенная в зелёный цвет - закована в железные решётки. Больничная палата напоминала одиночную камеру.

Елена повела глазами по комнате и сердце её перевернулось.

На узкой кровати, до пояса укрытый одеялом, бледный, как мертвец, лежал Арсений.

— Александр, разрешите, я побуду здесь, - только и смогла вымолвить она. – С ним.

В согласии кивнув, Краев скрылся за дверью.

Елена подошла к окну, и став на его фоне, стала смотреть на больного.

Арсений лежал с закрытыми глазами. Под ними залегли глубокие тени, нос заострился, со лба, по небритым щекам, мелким бисером струился пот.

Болезнь, тоска и ощущение своей ненужности уложили его на больничную койку. Было тихо, только слышалось его прерывистое дыхание.

И чем дольше Елена смотрела на это осунувшееся лицо, тем сильнее острое, жгучее, чувство жалости и любви сжимало её сердце.

«Что же с тобою сталось, жизнерадостный, остроумный, элегантный, Арсений Рунич? — спрашивала она его мысленно. — Где ты сейчас?»

Три чувства: вина, жалость и любовь боролись в душе девушки, запрещая ей подойти и коснуться любимого лица рукой.

После болезненных приступов, под действием лекарств, Арсений впадал в полусонное забытьё. Оно сопровождались одним и тем же видением: Он видел её.

Вот и сейчас, приоткрыв глаза, как в тумане, увидел возле окна знакомый силуэт.

— Боже мой, — прошептал он. — Опять начинается… Господи, опять этот бред. Сестра, — позвал он сиделку. — Сестра.

— Это не сестра, — как можно мягче, чтобы не испугать, проговорила Елена, приближаясь к его постели. — Это я. Арсений, слышишь меня? Я.

Она села на край кровати.

Некоторое мгновение Арсений смотрел на неё, очевидно не понимая происходящего и не веря собственным глазам. Наконец поняв, что Елена не видение, быстро приподнялся на локтях, и подался к ней.

— Лена, ты?

— Нет, нет, тебе нельзя,— останавливая его, она положила руку ему на грудь. — Лежи, лежи. Тебе нельзя вставать.

Горло Арсения перехватил спазм и, он не мог вымолвить больше ни слова.

Неужели он видит перед собой ту, кем грезил в тяжёлых ночных снах и, которую даже не мечтал увидеть наяву?

— Леночка, — откинувшись на подушку, задыхаясь, едва произнёс: — Как ты смогла уйти оттуда? Я ведь тут... Это Саша... это доктор помог тебе, да?

— Он принёс мне твоё письмо.

— Леночка.

Арсений бессильно уронил голову на подушку. Слабый румянец разлился по щекам.

Елена взяла в ладонь руку юноши. Рука, еще недавно холодная как лёд, пылала. В глазах стояли слёзы. Радости, счастья или боли?

— Тише, — прошептала она, обхватив его лицо ладоням. — Тише.

— Ты пришла, пришла ко мне. Ты пришла... Если всё, что случилось, плата за то, что ты, сейчас, здесь, то я готов опять заплатить.

Вместо ответа Елена склонилась ближе к его лицу.

Арсений почувствовал на щеке её дыхание и прикосновение нежных губ. Вот они поцеловали его отяжелевшие веки, впалые щеки, пересохшие губы.

Елена ощутила, как лихорадочно бьётся его сердце, как он весь подался к ней, и его губы ответили, на её поцелуй.

— Я хотел тебя видеть. Очень хотел.

— Что ты сделал с собой?

Она сжала его руки и улыбалась сквозь слёзы.

Это её чудные глаза смотрели на него. Всё пережитое, казалось, уже невозвратное, вернулось.

— Я не прошу у тебя прощения. Измену простить нельзя. И сам себе ничего не прощаю. Эта ужасная палата и ночи долгие, бессонные, томительные... Я многое передумал и решил: нельзя так жить, как жил я, Лена.

Она сжала его руки, останавливая:

- Не вспоминай.

- Послушай, ангел мой. - Арсений говорил с трудом, охрипшим голосом. - Не хочу, чтобы между нами были тайны. Ты должна знать. Я не просто дрянь человек, я - подлец! Это даже к лучшему, что не за меня ты вышла. Каково бы было тебе узнать после, что это из-за меня отец едва не разорился. Потому что тот проклятый "банк" сорвал я! Это я поставил твоих сестёр в ужасное положение, а тебя толкнул на жертву. Не любить, презирать меня надо! Дурной я человек.

- Не говори так, - запротестовала Елена. - Ты не дурной человек. Просто, ты запутался.

Арсений смотрел ей в глаза силясь понять, что она думает о нём.

- Горько тебе, Леночка. Не того человека ты полюбила.

От его последних слов, Елена, не выдержала, и заплакала.

- Если бы мы не пришли в ваш дом и, ты не встретил меня, ничего бы это не было.

- Не плачь. - Он протянул свою исхудалую руку и стёр слёзы с её щёк. - Позволь мне любоваться тобой. Улыбнись. Помнишь, как ты смеялась? - увидел, что она пытается улыбнуться сквозь слёзы. - Вот так. Ангел мой, как я счастлив. Ты рядом. Я могу поцеловать твои руки.

- А я твои.

Елена взяла в ладони его руку и, поцеловала.

- Если ты сможешь простить меня…

Она закрыла ему рот лёгким поцелуем.

— Прощу, если ты будешь слушаться доктора.

— Обещаю. Мне жаль, что я не смог принести тебе счастье.

— Не говори так! — запротестовала она. — Ты самая большая радость в моей жизни.

— Скажи, что думала обо мне. Скажи.

— Каждую минуту.

— Нежная моя...

— И каждую минуту злилась на себя. Это я во всём виновата. Во всём! Я мучаю тебя.