Утро нового века.

Часть шестая. На краю. Глава 5

 В большом сомнении отправился Александр Краев на Каменноостровский проспект.

- Вы уж, доктор, извините, - в полголоса говорил Алексей, ведя его в гостиную. – С того дня как заболел сын, Андрей Михайлович никого с визитами не принимает. Я вас на свой страх и риск к нему пускаю.

- Он сам-то, здоров? А его супруга?

- Вроде сам здоров и, супруга тоже. Почти без отдыха, целыми днями работает в кабинете. Вызвал управляющего из имения. С ним и нотариусом бумаги пишет, то едет по делам, то в библиотеке сидит. Я говорил ему: «Андрей Михайлович, что ж вы так надрываетесь?» А он только отмахивается. - Алексей осторожно открыл двери в просторную гостиную. - Дарья Лукинишна вообще из своей комнаты только кушать выходит. Днями там, с Полиной, находится.

Полумрак покоев освещался бликами горящего камина.

Возле него, в кресле, одетый в домашний халат, сидел Андрей. Он не тронулся с места, не шелохнулся.

Доктор тихо кашлянул. Рунич медленно приподнял голову и, увидев перед собой врача, вздрогнул и ухватился за ручку кресла.

- Что-то случилось?

- Нет.

- Вы меня напугали!

Александр смотрел на него с безмолвным сожалением.

- Извините меня, Андрей Михайлович, - начал он. – Быть может я не вовремя. Но уверяю вас, что одно только искреннее желание обрадовать вас руководило мной.

- Это ничего. Слушаю вас, Александр Лаврентьевич.

Краев сел в предложенное кресло, ближе к хозяину.

- Я пришёл с хорошей вестью. Ваш сын почти оправился от болезни. Он может покинуть больницу и вернуться к нормальной жизни.

Не проронив ни слова, Андрей смотрел в камин. На лице Краева отразилось недоумение и смятение.

- Может быть, Андрей Михайлович, я не в своё дело суюсь. Может быть, сердечные обстоятельства... Арсений Андреевич так молод. Однако я надеюсь на ваше благоразумие и отцовские чувства.

Внимательно выслушав его, Андрей, сдавленным голосом, заговорил:

- Я знаю, Александр Лаврентьевич, что вы уважаете меня, но поверьте, мне непросто было принять именно такое решение. Я одобряю ваше беспокойство о судьбе Арсения. Благодарю вас за лечение и заботу о моём сыне, но на этом ваша миссия окончена.

- Не оскорбляйтесь моими словами, господин Рунич. Если бы вы могли выслушать и попытаться понять своего сына. Дать ему хоть немного любви и тепла. Он очень славный молодой человек.

- По правде сказать, меня, несколько, удивляет, то чрезмерное участие, которое вы, проявляете к нашим семейным отношениям.

- Надеюсь, вы не станете приписывать мой визит нескромности или праздному любопытству. Я лечащий врач Арсения, и несу ответственность, за его дальнейшее пребывание в обществе.

- Александр Лаврентьевич, он не новорожденный, а взрослый мужчина и, сам должен понимать, что его свобода зависит от его дальнейшего поведения и образа жизни. Поэтому я не собираюсь ему ни в чём препятствовать. Но и продолжать жить с ним под одной крышей тоже не собираюсь. Это опасно для всех нас, особенно для моей супруги.

- Вы правы. Судьба Дарьи Лукинишны мне особенно дорога. Я вырос вместе с сёстрами Уваровыми, и, казалось, совсем недавно мы были юными и наивными. Этот ваш с ней странный, скоропалительный брак...

- Что же странного вы увидели в нашем браке? – раздражённо перебил его Андрей. - Всегда ли заключают счастливые браки? Вам не приходилось слышать о браках, заключенных из корысти, по принуждению, и связанных еще более щепетильными вещами? Наше общество весьма терпимо относилось и относится к подобным сделкам.

- Да, вы правы. Но мне бы не хотелось думать, что ваш брак относится к таковым. Меня волнует другое обстоятельство. Ваш сын и его чувства к вам и вашей супруге. Простите, если не смог вам объяснить, и вы не поняли меня.

- Нет, отчего же, доктор, я всё прекрасно понял, - усмехнулся Рунич. – Но я еще не утратил честь и достоинство, чтобы обсуждать, с кем бы, то, ни было, чувства моего сына к женщине, которой я дал своё имя.

- Вы сейчас раздражены, Андрей Михайлович, и не хотите услышать меня. Прошу простить, коли досадил своим визитом.– Доктор Краев с сожалением смотрел на хозяина «Дюссо». – Однако в жизни каждого человека, бывают такие минуты, когда он должен обратиться за помощью.

- Я надеюсь, такая потребность обойдет мою семью.

- Кто знает, Андрей Михайлович. Возможно, для вас это время уже наступило. - Александр Лаврентьевич встал. - Во всяком случает, ставлю вас в известность, что я отпускаю Арсения Андреевича из больницы. Он более не нуждается в пребывании там. - Он поклонился нахмуренному хозяину. - Извините за визит.

Его заставил остановиться голос Рунича, в котором было столько горечи и отчаяния:

- Скажите, почему вы так уверены, что наш брак, с Дарьей Лукинишной фикция? Неужели вы не верите в возможность взаимного чувства любви между ними? Разве это так противоестественно?

- Не отрицаю, что ваш союз может стать взаимным. Но какой ценой? Однако, я не судья вам.

Рунич не ответил. Краев не спускал с него внимательного взора. Андрей Михайлович пристально глядел в огонь камина и молчал.

Чувствуя в душе смятение и тайную тревогу за судьбы отца и сына Руничей, Краев, прежде чем уйти, проговорил:

- Прощайте, Андрей Михайлович. Поймите, что из одного участия к судьбе вашего сына, а равно и вашей, я приехал в ваш дом. Простите мне мою назойливость.

Он еще раз поклонился и вышел из гостиной.

******

Арсений, с трудом проглатывая горячий чай, слушал рассказ Ксении. Девушка сидела напротив и, подливая ему и себе чай пыталась отвлечь его от мрачных мыслей, разговором.

- Дом двухэтажный, кирпичный. На первом этаже магазин, на втором жилые комнаты. Екатерина необычайно рада этому. Она будет хозяйкой магазина. Вчера я помогла ей нанять прислугу. Кухарка, горничная и сторож. Он же дворник. Мы выбрали обои в твои комнаты и мебель. Спальня, очень похожа на твою комнату в «Дюссо». Вторая комната будет в виде кабинета. Ведь ты будешь продолжать работать над переводами и книгами?