Утро нового века.

Часть седьмая. Потерянное счастье. Глава 5

В конце марта, рано утром, Елена родила мальчика.

Крепкий малыш, звонким голосом приветствовал восход солнца и начало новой жизни.

Усталая, но счастливая, молодая мать смотрела на лежащего рядом, спеленатого, смотрящего открытыми, светлыми глазами на мир, сына. Его взгляд, как у всех новорожденных, ничего не выражал.

Елена смотрела на него, и умилялась, как он шевелит губами, как удивлённого вскидывает бровки и чему-то неведомому улыбается.

Она сразу же увидела в сынишке его отца.

Светловолосый, голубоглазый, с едва заметной ямочкой на щеке, он так походил на Арсения.

Осторожно, пальчиком, коснулась крошечного носика.

— Мой ненаглядный.

Анна и Дарья смотрели на сестру с нескрываемой нежностью.

— Какое имя дашь ему, сестра?

— Иваном. Ванечкой. Наверное, его пора кормить?

Как будто услышав слова матери, мальчик поморщился и заплакал. Плачем, он звал свою мать, которая согреет его теплом, накормит, успокоит и защитит.

Лицо Лены засветилось изнутри, и блаженная улыбка заиграла на губах. Она взяла сын на руки, нежно и легонько прижала к груди.

— Ты похожа на мадонну. — Дарья смахнула с глаз невольные слёзы.

— Это счастье, сестра, — подхватила Анна. — Остальное не имеет никакого значения.

Елена погладила крохотные пальчики на руках сына.

— Имеет, — прошептала она. — Именно сейчас всё имеет значение.

******

С балкона дома открывался во все стороны прекрасный вид: деревни в яблоневых, вишнёвых и липовых садах. На взгорке над рекой — церковь. Повсюду леса, пашни и луга. Вдали, тёмная полоса леса. Тишина в воздухе.

Жители деревень, ложились рано спать и вставали засветло.

Во время сенокоса и уборочной, на просёлочных дорогах, часто встречались гружёные телеги. По воскресеньям и во время престольных праздников, над окрестностями плыл колокольный перезвон.

Жизнь местных помещиков текла спокойно и размеренно. Только свистки прибывших и отправляющихся паровозов, расположенной в семи километрах, за небольшим перелеском, станции, нарушали тишину и умиротворение деревенских окрестностей.

Раз в сутки, на несколько минут, на станции, в облаках пара, останавливался пассажирский состав, в три-четыре вагона, следующий из Петербурга в Москву. Обычно пассажиров бывало не много.

Сидя за круглым столом, Арсений полюбил провожать вечерние зори на балконе.

Вот и этим теплым, тихим вечером он сидел на балконе и читал. Чтение было его единственной страстью и развлечением. На столе недопитый чай.

Со дня рокового выстрела, прошёл год.

За  год, Арсений три раза приезжал в Петербург, на Рождество, Пасху, и в свой день рождения, чтобы навестить отца, провести с ним праздники и решить дела в издательстве. Гостил несколько недель и возвращался обратно в имение Долгое.

Арсений научился сдерживать своё внутреннее напряжение и, скрывать истинные чувства и мысли от окружающих.

Он стал довольно популярным романистом. В книжных магазинах столицы переводы и книги раскупались. Читатели ждали новых тиражей и нового романа молодого писателя, который скрывал своё настоящее имя под псевдонимом.

К тому же любопытство читателей подогревалось тем, что писатель живёт как отшельник, хотя молод и хорош собой.

Среди читающей публики возникали всевозможные предположения и сужения, отбрасывая на имя молодого романиста тень загадочности и таинственности.

Между тем, их кумир, теперь был мало похож на юного сумасброда, с голубыми глазами, тонким изгибом выразительных губ и, спадающей на лоб, чёлкой. Таким, каким был в недавнем прошлом.

Глаза Арсения утратили томную поволоку, зато приобрели мелкие морщинки и очки. Русые, тонкие усы и бородка-эспаньолка украсили лицо. Прошлыми остались, только мягкие движения и негромкий, мелодичный голос.

Как быстро пролетело время. Казалось, совсем недавно, в нетерпении, ждал нового века. Ждал счастья, а ему, как пиковая карта, выпала чёрная полоса в жизни.

Наедине с собой, Арсений часто думал, что его преследует злой рок и начинать всё с начала, не имеет смысла. Странно, но именно эти мысли помогали ему оставаться спокойным и уравновешенным.

Днями, Арсений старался загружать себя работой. В деревне ему легко и спокойно писалось, но по вечерам приходила, давящая на сердце, тоска. Когда становилось невмоготу, он уходил из дома и, бродил по парку допоздна. С наступлением темноты возвращался в дом, чтобы поскорее лечь спать.

Осенью, в аллеях «золотого парка», собирал опавшие листья, и яркие букетики, на время, становились украшением его кабинета. С приходом поры ноябрьских туманов и затяжных дождей, прогулки по парку закончились.

В свободное от работы время, Арсений смотрел в окно, по стеклу которого, бежали капельки воды, и видел трогательно одинокий парк.

Казалось, он стыдливо прикрывает стволы деревьев чёрными, обнажёнными ветвями, прося прощения за представшую перед взором некрасивую наготу.

И только приход зимы преобразил парк.

Снежная, морозная погода, укрыла его белым одеялом, а волшебник иней превратил чёрные ветви в белоснежные кружева.

Старый парк превратился в сказочно-хрустальный дворец. Он сверкал под лучами короткого зимнего дня и светился лунным отблеском ясными ночами.

Отец не забывал Арсения и часто навещал. Тогда они часами беседовали, читали вслух, играли в шахматы и карты, гуляли в парке и окрестностях имения.

Во время своего отсутствия, отец присылал к нему Алексея. Тот привозил всё, что было необходимо для работы и жизни в деревне и, на время скрашивал его одиночество.

Днём, Арсений старательно гнал от себя мысли о Елене, однако, бессонными ночами, его, как морская волна, накрывали воспоминания.