Увенчание усилий

Глава 5. Запас хитростей (1)

Я обнял жену ещё во дворе, хотя по имперским меркам это считалось почти что неприличным. Она дрожала у меня в руках, как пойманная бабочка, и тихонько дышала в плечо. От неё исходил слабый аромат луговых цветов, разнежившихся в уютно-тёплом мраке ночи. Я оглаживал её плечи и спину под расшитым покрывалом и понимал, как соскучился. Господи, какая она родная!

В покоях помог ей стянуть с плеч тяжёлое платье и сам завернул жену в домашнее одеяние, мягкое и простенькое. За дверью топтались и переговаривались служанки, но пока я не собирался никого пускать сюда.

– Обожди, – прошептала Моресна, на несколько мгновений прижимаясь ко мне спиной. – Они нас в покое не оставят. Давай вечером?

– Давай. Я соскучился. И очень рад тебя видеть. Однако… Почему ты приехала?

– Я хотела быть с тобой.

– Это единственная причина? Ничего не случилось?

– Нет. Я оставила младшеньких с Амхин. Она справится. Пусть привыкает! – Жена задорно усмехнулась. – Раз вышла замуж за простого парня, должна быть готова нянчиться с множеством детей.

– Ну, думаю, дочке помогут няньки и твои фрейлины. А впоследствии – те же няньки и родственницы. Не за оборванца ж она вышла – за офицера элитных войск!.. Давай, рассказывай, что ещё у тебя на душе. Я же вижу, родная. Вижу.

– Да, я… Говорят, что у тебя роман с госпожой Римери. Супругой лорда Хрупкого склона.

И, обернувшись, посмотрела на меня обеспокоенно, напряженно, как могла бы посмотреть любая из моих соотечественниц, услышавшая краем уха, что у супруга проблемы на работе, скандал был с самодуром начальником, прозвучала угроза повесить недостачу и заодно уволить по статье. И я, в принципе, понимал причину её беспокойства. Всё-таки прожил в Империи уже достаточно долго, чтоб разбираться в тонкостях.

– Вот как? Надо будет хоть из интереса посмотреть на неё, а то ведь, если на пути столкнусь, боюсь, в лицо не узнаю.

– Хочешь сказать, что даже не знаком с нею?

– Уверен, что мы были представлены. Но, конечно, не запомнил. Я даже вассалов своих иногда путаю, ещё их жён помнить в лицо – где уж. Кстати, которая имеется в виду? У Римери, кажется, четыре жены.

– Третья. Лаэнев. Она считается красоткой. Помнишь её?

– Столько дам – где уж всех упомнить. – Я помолчал, но она больше ничего не говорила, только смотрела. – Мар, да уж спрашивай прямо. Чего ты боишься?

– Ты встречаешься с нею?

– С госпожой Лаэнев Римери? Нет, конечно. Не встречался, не встречаюсь и не собираюсь. И даже смотреть на неё не буду, если тебя это напрягает. Откуда вообще такие слухи?

– Леди осталась в Ледяной крепости, хотя почти все семьи твоих вассалов перебрались на юг, в безопасные области Империи. Отношения госпожи Римери с мужем настолько плохи, что они этого даже не скрывают. То есть она осталась здесь не из-за мужа.

– А предположение, что она осталась здесь из-за кого-то чуть менее высокопоставленного, чем я, никому в голову не пришло?

– С чего бы её супругу терпеть внимание к супруге со стороны кого-то менее высокопоставленного, чем он сам? Если б было так, он бы давно власть употребил и силой бы её отправил на юг к родственникам, подальше от соблазнов.

– Я тебе могу сказать с уверенностью, что мужу третьей леди Римери вообще не до её намерений и возможных надежд. Как и до надежд других своих жён. Он воюет. А нам сейчас приходится очень трудно.

Моресна слегка нахмурилась.

– Я тебя отвлекаю?

– Нет, конечно. Иначе бы мы с тобой сейчас не говорили. Заверяю – леди Лаэнев осталась здесь по какой-то своей причине. Она не интересует меня настолько, что сейчас, вспомнив её имя, не могу вспомнить её лица. Ты мне веришь?

– Я верю тебе. – Жена помедлила, но всё-таки добавила. – Верю. Но вот другие…

– Плевать на других. Ты потому приехала – проверить?

– Нет, я действительно хочу быть с тобой. Но просто… связь с чужой женой – это ведь против чести, против закона…

– Ага, а ещё против норм мужской солидарности и оскорбительно для собственной супруги. Вот только всё это не будет иметь особого значения, если нет желания соблюдать верность. Согласись. Верность из страха стоит меньше, чем вода в дождливый день, она порождает не любовь, а ненависть, отторжение, желание освободиться любой ценой. А верность из желания – самая настоящая. Я хочу быть тебе верным, Мар. И всегда хотел. Кроме тебя я был только с одним существом женского пола. Помнишь ту демоницу? Я потом подарил её Тархебу. Всё. Других не было. Клянусь.

– Я правда тебе верю, – вздохнула она. – И всё это ерунда. Тем более, с рабыней-демоницей. Какие же это отношения…

– Очень хочу, чтоб ты была счастлива. Поверь. На многое ради этого готов.

– Я тоже хочу, чтоб ты был счастлив. Готова угождать тебе не потому, что так положено, а искренне. Я прошу у тебя прощения за своё неподобающее поведение, за то, что спорила с тобой из-за свадеб Алекеша и Амхин. Я не должна была. Я это поняла, и мне очень стыдно. Наверное, ты был слишком добр ко мне, и потому я забыла, как мне следует себя вести…

– Брось, девочка моя. – Я обнял её, прижал к себе. Это было такое облегчение – понять, что она совсем не дуется на меня, наоборот, ищет моего прощения. – Не говори так. Твоё беспокойство понятно. Что случилось, то случилось, забудем об этом. Я совсем на тебя не сержусь.