Увидимся через сто лет

Глава 39

Был уже вечер. Дверь в квартиру Лисы открылась, прозвучал звук сигнализации, который сразу отключили. Она не спеша укладывала вещи в чемодан и даже не повернулась, когда в комнату вошла ее мать.

– Так и знала, что ты все равно придешь, – не прекращая свои сборы сказала Лиса. – Надо было давно сменить пароль на входе.

– Это все еще моя квартира, так что пароль могу изменить только я. Ты куда-то уезжаешь?

– А тебе не все равно?

– Конечно нет. Я все еще твоя мать и переживаю за тебя, – ласково произнесла Фудзико, но это только разозлило Лису.

– Я еду к отцу в Нью-Йорк, он меня пригласил. Так что можешь не переживать, – иронично ответила Лиса и продолжила сборы.

Фудзико села на кровать, где Лиса разложила вещи, которые надо было взять с собой в поездку и стала помогать их складывать, не произнося ни слова. Молчание прервала Лиса.

– Бабушка мне все рассказала, про то, что вы меня замораживали. Но я не понимаю, раз вы на все это пошли, то почему в итоге разошлись?

Фудзико знала, что рано или поздно этот день настанет, но она всеми силами пыталась оттянуть этот разговор. Видимо, время все же пришло.

– Пока ты была в крио сне мы весь год пытались жить дальше без тебя. Но постоянно чувствовали вину и начали часто ссориться и перекладывать ответственность за то, что произошло друг на друга. Ты была нашим связующим звеном, ведь мы так долго тебя ждали и безумно любили. Но теперь ты, такая маленькая и хрупкая, лежала в криогенной капсуле лаборатории, и наши отношения треснули по швам. Мы винили друг друга, лишь бы не признавать, что вместе принимали эти решения.

Лиса смотрела на мать удивленным взглядом, едва сдерживая подступающие эмоции. «Неужели она это говорит, спустя столько лет? Значит и я скажу ей все», – подумала она.

– В детстве я не понимала, почему никогда не вижу вас вместе. Я проводила время либо с тобой, либо с папой, но никогда одновременно. Я даже считала это нормой, что так живут все дети. Но уже в школе, когда я познакомилась с Мико, увидела, какой на самом деле должна быть семья. Ее родители приходили на все праздники вместе, ужинали вместе, ездили на пикники за город, были ее лучшими друзьями. И я поняла, что с моей семьей что-то не так. Только тогда бабушка, не ты, объяснила мне, что мы давно уже не семья. Что папа живет далеко и у него другая жизнь, другая семья.

– Да, родная, знаю тебе пришлось не легко. Но поверь, мне тоже было тяжело. Сначала я много работала, чтобы ты ни в чем не нуждалась, а потом просто ушла в работу с головой, стала часто уезжать в командировки и оставлять тебя с бабушкой. Мы с твоим папой не справились с проблемами, я не справилась, и сожаления преследуют меня до сих пор. Но никакие сожаления не могут изменить прошлого.

«Значит так все было, значит это я разрушила жизнь своих родителей. Не удивительно, что они не хотят меня видеть».

– Вам просто нужно было сдаться, когда вы узнали диагноз. Тогда я не чувствовала бы сейчас, что разрушила вашу жизнь, – со всей накопившейся злостью, выпалила Лиса и разрыдалась.

Все эмоции, которые она сдерживала последнее время, выплеснулись наружу. Мать ринулась к ней и попыталась обнять, но Лиса вырывалась и продолжала надрывно плакать. Через несколько минут такой борьбы она начала задыхаться от непрерывных рыданий и осела на пол, уже не в силах сопротивляться. Фудзико наконец смогла обнять дочь и прижать к себе, по ее щекам текли слезы раскаяния.

– Алиса, ты лучшее, что могло с нами случиться, со мной и с твоим отцом, – говорила она и гладила дочь по черным коротким волосам. Ты воплощение всей нашей любви друг к другу. И мы ни за что не изменили бы то решение спасти тебя. То, что мы сейчас не вместе, это не твоя вина, в этом виноваты только мы сами. Мы были слишком слабыми и молодыми, чтобы бороться за нашу любовь. В итоге, от этого пострадала ты. Прости меня, милая.

Лиса крепко обняла мать. Ей стало легче дышать, будто мама сняла с ее спины тяжеленный мешок, который Лиса тащила всю свою сознательную жизнь.

– Почему ты так резко собралась поехать к отцу? – Фудзико решила идти до конца.

Лиса вытерла слезы, но лицо все равно было красным и заплаканным. Теперь и она была готова рассказать свою печальную историю.

– Я познакомилась с парнем самым невероятным образом, и он стал важной частью моей жизни. Я впервые по-настоящему это почувствовала, понимаешь. Но, в попытках его спасти, от неизбежной гибели, я окончательно его потеряла. Теперь мне кажется, что я была эгоисткой и сделала это не ради его спасения, а чтобы не остаться одной, когда его не станет.

– Звучит грустно, но мне не совсем понятно.

Лиса рассказала ей всю историю с самого начала. Некоторые вещи она утаила, например о том, как незаконно пробралась в архив «Крионики».

– В итоге я узнала только инициалы его опекуна в нашем мире. Но людей с такими инициалами по всей Японии слишком много. А больше мне ничего узнать не удалось. Единственное, что я могу, это надеяться, что с ним все хорошо и он жив.

– То есть ты опускаешь руки? Разве так поступают в семействе Такаги? Разве мы не идем до конца?

– Но что я могу сделать, я даже не знаю, как он выглядит. Ни одного фото в архивах не сохранилось. Иначе я бы уже ходила по улицам Токио и спрашивала у каждого прохожего про Ючи.

– У меня остался друг в медицинском центре «Крионики». Он очень помогал нам с отцом пока ты была в крио сне. Он психотерапевт.

– Думаешь он сможет что-то узнать о Ючи?

– Пока не могу сказать, надо сначала позвонить. И мы давно не общались, может он и не вспомнит меня. Не буду тебя обнадеживать.

Фудзико вышла из комнаты и попросила Хайпер набрать номер своего знакомого, работающего в центре реабилитации «Крионики». Лиса подошла ближе к двери, чтобы слышать их разговор.

– Фудзико? Это правда ты? Сколько лет прошло? Как твоя дочь? Как муж?

– Здравствуй, Акайо. Прошло и правда много времени, – на ее лице появилась легкая улыбка, будто она услышала давно забытый голос, который раньше что-то значил для нее. – У Алисы все хорошо, она здорова. А с мужем мы развелись, у него уже другая семья.