Увидимся на той стороне

Глава 7

Что? Мы шли неделю через скалы за волчьим дерьмом? Я не ослышалась? Мне вдруг стало весело! Но пришлось подавиться своим хохотом: нет, шутка не оказалась на редкость смешной. Этот Мир просто вернул меня в реальность.

- Аха – ха – х, а теперь скажи, что мы будем его сушить и использовать в виде порошка, - я истерически похихикивала. В этом мире обожали всё сушить и измельчать до состояния порошка. Но улыбалась я ровно до того момента, пока не взглянула на Утама снова. Увы, это была не шутка.

Самый маленький из волчат был с меня в холке, а ещё были их мамы, папы и десяток других ало-багровых огромных особей, не говоря о вожаке. В голове возник только один вопрос «Зачем?». Его я и задала.

- Видишь ли Агата, мы шли по следу этой стаи три недели не просто так, - слова Утама звучали тихо.

Ага. Мы всё таки шли по следу! Не зря наш путь казался очень последовательным.

- Всё дело в конкретном даре этой стаи и в особенности их вожака, - продолжал эльф. - Дар скрытности у них передаётся не одно поколение. Иначе их уже перебили бы на шубки и муфточки.

- Скрытности? Так дар этот не так уж и редок.

- Не редок, верно. Но в телах алых он сконцентрирован в таком количестве, что запудрит мозги даже арху, позволяя уйти прямо у него из-под носа.

Мне хотелось закричать о том, что Утам сбрендил и смерти моей хочет. Только эти недели, проведённые в пути, показали: зла этот эльф мне не желает. За всё время мы не встретили ни одного арха, хотя именно охотой и выслеживанием этих тварей занимается Утам. Меня берегли и обучали. Иногда жёстко и грязно, в прямом и переносном смысле, поэтому пришлось проглотить свои ругательства и снова уставиться на волков.

Так, помощи от Утама ждать не стоит, он наблюдатель и вмешается только в крайнем случае. Была ли я согласна с его методами? Абсолютно – нет. Но имела ли я право их критиковать? Тоже, нет. Он здесь вырос, и он сумел выжить. Поэтому мне нужен план.

…Тонкая, лилово-зелёная травинка колыхалась от ветра и щекотала мою щёку. Убрать её не было возможности. Я неподвижно лежала в углублении, с ног до головы, обмазанная грязью и прикрытая пластом травы, снятой с земли. Композиция выглядела со стороны как кочка. По крайней мере, я в это верила.

Подготовка к «краже» волчьих экскрементов длилась почти неделю. Для начала я изучила распорядок их дня. Стая была маломобильна: подрастающее поколение еще не созрело для долгих переходов, волчата только-только начали пробовать мясо и изучать местность. Так что, далеко от пещеры с поляной стая не удалялась. Место засады решили выбрать на пути к водопою. Небольшую заводь волки посещали раз день. «Добыча» должна была быть так сказать «с пылу, с жару»: эффект готового порошка напрямую зависит от свежести данного ингредиента.

Ожидание - самый тяжёлый пункт во всём моём плане. Звучит банально, но мне было скучно. А всё потому, что моему мозгу не хватало того объёма информации, что получает человек ХХI века в повседневной жизни. Не хватало наушников с музыкой или подкастом, телефона с простенькой игрушкой или бесконечной лентой какой-нибудь соцсети. Я понимаю, что всё перечисленное это привычка, по которой буду тосковать ещё долго. То, что окружало ежедневно на протяжении 15 лет, сложно забыть даже за год.

Так что, пока стая прошествовала к водопою, я успела вздремнуть раза три. Моё убежище было в отдалении от той тропы, которую они использовали. Я ставила на эффект дождя. Когда магические осадки заканчивались, волки становились более настороженными и стремились вернуться к пещере, игнорируя окружающую среду и стараясь находиться как можно ближе к вожаку. И сегодня дождь должен закончиться примерно в тоже время, когда стая будет возвращаться с водопоя. Малышня гадила вдоль проложенной тропы, когда приспичит. Собирать дерьмо, пока они будут утолять жажду опасно. Поэтому наиболее разумным представлялось сделать это, когда волки поспешат скрыться в безопасном месте.

Мои внутренние часы на дождь становились всё чётче. Утам учил тренировать и настраивать свой дар. Его нужно доставать изнутри себя, настраиваться, «окучивать» как любимый фикус на подоконнике. Всё это добивалось медитацией и копанием в себе. Так как других ментальных занятий мне было недоступно, «копалась» я в себе с каждым днём всё лучше. Потому что в итоге, когда получится докопаться до самой глубины дара, дождь я смогу вызывать по собственному желанию, а не только настраиваться на него. Правда медитаций и времени это должно занять много. Призыв считается высшим звеном доставшегося мне дара.

Ещё была внутренняя магия, но она уже не зависела от богов. Эти способности считались наследием от родителей и рода, из которого они идут и разделялась по направленности. Всем магам, в ком дар проявился на должном уровне, был доступен общий поток магии. А вот дальше каждый развивал ту способность, к которой имел расположенность. Например, силовое или боевое направление, как у Утама и Арго. Прикладное или искусное, таким как обладала Мира. Магия шла в бытовое русло и была тесно связана с мастерами по рунам. Природная или погодная, считалась главной в сельском хозяйстве и горном деле. Вообще магия в этом мире не обладала чёткой градацией. Да и я ещё не разобралась в ней на достаточном уровне.

Прогноз оказался верным, дождь прекращался, волки заспешили домой. Для надёжности я подождала минут десять и короткими перебежками направилась на поиски помёта. Внимательно прошерстила метров по 5-7 с каждой стороны тропы: нашла искомое! Задача оказалась не такой сложной, как представлялось: выглядело практически так же, как и в земном мире. Сложила, не без брезгливости, добычу в заранее подготовленный специальный мешочек с рунами, повесила на пояс. Осмотрелась вокруг. Тихо и как-то неуютно. Я насторожилась, но опасности как таковой не увидела. А вот плохое предчувствие поселилось внутри. Ох, как же мне это не нравится…

Внимание привлекла трава. Обычная, ярко-зелёная, блестящая с одной стороны и бархатная с другой. Она занимала метр на метр земли рядом с тропой и отличалась от травы, растущей вокруг. Оторвать от неё взгляд не получалось. Я, как завороженная, шла к этому лоскуту зелени и не могла сопротивляться желанию потрогать его руками и прочувствовать его мягкость босыми ногами.