Увидимся на той стороне

Глава 13

Когда цели определены, а решения приняты — когда ты точно знаешь, чего хочешь и не врёшь себе, — мир вокруг начинает обретать порядок. Его деструктивность и хаотичность раскрываются с иной стороны: не как угроза, а как естественный ритм, которому можно следовать.

Поначалу я ощущала себя листиком, брошенным в бурную реку. Инстинкты кричали: «Спасайся! Выплывай!». Но я, доверившись разуму и интуиции, нырнула и поплыла по течению. Осталось только не захлебнуться.

Страх всегда тянет назад. Убеждает, что лучший путь — сопротивление, что нужно бороться за знакомый, привычный берег. Но, может, в этом и есть смысл? Мир никогда не станет безопасным. Он не остановится и не смягчится ради нас. Остаётся только научиться двигаться вместе с ним, находя в хаосе свою точку опоры. И если это понять — даже бурные воды становятся дорогой, а не бездной.

«Осиный» гудел уже несколько месяцев. Новости, приходившие извне, заставляли местных сходить с ума от тревоги. И причин для волнения было достаточно: прорывы открывались и не зарастали. Почему? Никто не знал. Или знал — но не делился.

Уже через неделю после первой засады наш отряд снова вышел в дозор. Все — кроме Дъерто: его раны оказались серьёзнее, и он остался в лазарете, а потом ушёл в отпуск. Вместо него к команде присоединился Утам. Как ни странно, в подчинении у орчанки он чувствовал себя вполне комфортно и, в отличие от меня, быстро нашёл общий язык с Огэратом.

Волк перестал презрительно щурить на меня глаза, но нормально разговаривать так и не начал. Фыркал, скалился и не выпускал меня из поля зрения, словно не доверял. Мы с Утамом сошлись во мнении, что лучше держаться вместе — его чутьё и жизненный опыт подсказывали, что что-то назревает.

Пару раз мы попадали в отряды сопровождения. Некоторые хотели покинуть Осиный и перебраться в более безопасные земли, но таких было немного. Проводив караван до Птичьего, мы возвращались с воинами, «приглашёнными» вернуться на службу. И таких набирались десятки. Готова отдать свою косу на отсечение — готовится масштабный рейд или война.

Я осознала, что не понимаю истинных масштабов Северного пути, да и всего мира в целом, поэтому не могла представить, сколько воинов стоит ожидать.

— Между самыми дальними крепостями — три месяца пути. Мы сейчас где-то посередине. Здесь нет чёткого деления по уровню опасности, Агата. Первая тройка крепостей считается самой активной в плане рейдов и дозоров. Там сейчас, да и всегда, один сплошной прорыв, поэтому нельзя отследить колебания ткани мира, чтобы предсказать появление архов. Но и на других территориях не менее опасно, просто там эту опасность раньше можно было предугадать.

Утам по мере необходимости снабжал меня нужными сведениями.

Нападения архов перестали быть хаотичными. Не в плане времени — они по-прежнему возникали внезапно, — но у монстров появилась тактика. И в этом была проблема: местные жители не были готовы к тактической войне. Если раньше отряд из пяти воинов справлялся с хаотичными атаками, то теперь требовалось не меньше двух отрядов.

В команде Тулгар мы столкнулись с такими нападениями ещё дважды за неделю. К счастью, обошлось без серьёзных ранений. За периметром спасительных стен приходилось быть начеку каждую минуту. Стало очевидно, что малые отряды больше не эффективны, но новых распоряжений не поступало.

Обстановка вокруг была стабильно опасной. А что обычно происходит, когда в моей жизни появляется слово «стабильность»? Всё верно — она снова делает резкий поворот.

У нашего отряда заканчивался трёхдневный отдых. Всё свободное время (кстати, работа оплачивалась щедро — каждая вылазка приносила мне от десяти до пятнадцати золотых) я проводила на тренировочной площадке, чаще всего один на один с Миеритом. Эльф молчал, лишь с одобрением смотрел, как я раз за разом летаю по площадке. В полёт меня отправлял он сам — я чувствовала, что силу ему даёт магия. Его тело давно утратило былую мощь, хоть и не стало дряхлым. Но опыт, филигранное владение магией и знание анатомии делали из старика серьёзного, очень серьёзного противника.

Новичков почти не появлялось, а если и спускались, то быстро отправлялись в первые рейды.

От рукопашного боя, который давался мне сложнее всего нас с Миеритом отвлекла Тулгар:

— Так и знала, что ты здесь. Тебя вообще можно найти в другом месте?

— За стенами? — усмехнулась я.

Неожиданно у меня появилась подруга — моё же начальство. И дружба у нас была самая что ни на есть женская: посплетничать, обсудить, перемыть косточки. Оказалось, нам обеим тяжело быть замкнутыми воительницами, которые держат всё в себе.

Как-то раз, оставшись после рейда в таверне, я спросила её об оружии. Меня восхитил способ, которым она сражала архов. Не знаю, что её разговорило — кружка крепкого пива или мой искренний интерес, — но вот что я узнала.

Оружие досталось ей от покойной сестры, которая была старше на добрых тридцать лет. Сама Тулгар не стремилась стать воином, но, когда её семье передали топоры — прощальный жест соратников сестры, — оружие откликнулось на её прикосновение. Это было знаком. Так началась её история. Из домашней, спокойной девочки ей пришлось стать воительницей.

Родители снарядили её необходимым минимумом и отправили в подгорное племя красных орков — малочисленное и обособленное. Рождённые в крови, они жили сражениями, тренировались с младенчества. Попасть к ним на обучение мог любой, но таких находилось немного. Красные принимали всех, но отпускали только достойных. А это уже походило на секту, потому что были и те, кто никогда не возвращался. На вопрос о количестве проведённых там лет Тулгар ответила резко: