Уволена с контракта судьбой

Управление судеб. Дело №73

Финбольд сидел за длинным столом, уставленным папками, словно на пире, где блюда — это судьбы. Папки ворчали, шевелились и норовили раскрыться сами, перескакивая с места на место.

— Тишина в зале! — рявкнул он.

Папки разом захлопнулись, только одна на краю стола с издёвкой хлопнула крышкой ещё громче.

— Так. Объект семьдесят три, — Финбольд раскрыл дело, и из него вывалилось сразу три письма, два протокола и один несанкционированный список покупок. Бумаги дружно зашуршали, ругаясь между собой.

— Должно быть, это она, — младший писарь, долговязый парень с пятнами чернил на лице, ткнул пальцем. — У неё всё валится из рук. Даже документы заразились.

— Не «валится», а живо течёт, — проворчал Финбольд. — Запоминай, салага: такие люди создают узлы событий. Их нельзя контролировать, только направлять.

Писарь испуганно кивнул, а в это время одна из бумаг попыталась забраться ему в рукав.

— Дом уже принял её, — пробормотал Финбольд, перелистывая дело так, будто пытался сам себя убедить. — Значит, задача Управления простая: следить, фиксировать, не лезть без крайней нужды.

— А если крайняя нужда? — писарь вытянул шею, пока листы не начали сами шлёпать его по лбу.

— Дом с характером, — буркнул Финбольд. — На то у него контракт.

— А этот… сосед? — осторожно спросил писарь.

Финбольд прищурился.

— Сосед — под наблюдением. С ним отдельный контракт. Скажу лишь одно: держись от него подальше.

В этот момент одна из папок распахнулась сама и вывалила на стол странное перо — чёрное, с едва заметным фиолетовым отливом. Воздух в комнате сразу похолодел.

Финбольд нахмурился, аккуратно сдвигая перо обратно.

— Это что тут делает? —

Папки дружно зашептались, строчки на протоколах вспыхнули и тут же исчезли.

— Стражи, — прошептал писарь. — Они заметили?

— Возможно, — Финбольд мрачно захлопнул папку, словно пытался скрыть сам факт её существования. — Но если они вмешаются…

Он не договорил. Над столом вспыхнула огненная строка: «СРОЧНО: уточнить баланс по делу №73. Объект склонен к росту».

Финбольд шумно втянул носом воздух.

— Рост, говорите… Вот это уже пахнет бедой.

Управление Судеб занимало целый квартал в столице — но даже снаружи его здание выглядело так, будто спорило само с собой. Левая башня тянулась вверх, пытаясь казаться величественной, правая всё время клонилась вниз, словно извинялась за соседку. Между ними располагался огромный вестибюль, где двери никогда не открывались туда, куда нужно.

Внутри царила канцелярская магия: отчёты летали, чернила сами чертили строки, печати прыгали с бумаги на бумагу, как лягушки на болоте. Иногда особенно занудные протоколы начинали петь хором, и тогда приходилось вызывать архивариуса с ухом-глушителем.

Финбольд шёл по коридору, таща за собой дело №73. Папка возмущённо дёргалась у него в руках, то распухая, то наоборот худея до размеров брошюры.

— Сидеть смирно, зараза, — бурчал гном. — И без самовольных действий!

У дверей отдела Маршрутизации судеб его встретила очередь. Люди, эльфы, орки, даже одна троллиха с коляской стояли, держали в руках разноцветные бланки и спорили, у кого судьба запутаннее.

— Мне обещали любовную линию ещё в прошлом году! — визжала молодая колдунья, потрясая формой №17-Б.

— А у меня вообще персонаж пропал! — жаловался орк, размахивая пустым досье. — Исчез из сюжета, и всё.

Финбольд протиснулся сквозь недовольную толпу в зал заседаний.

Там кипела работа. Писари грызлись с бумагами: один пытался вписать в отчёт слово «счастливо», но перо упорно выводило «неизбежно». Другой гонялся за ведомостью, которая сбежала и спряталась под шкафом. Магистр маршрутизации сидел на возвышении и пил чай с корицей — единственное, что удерживало его в здравом уме.

— Опять вы со своим объектом семьдесят три, — вздохнул он, увидев Финбольда. — Гном, у нас тут десятки душ на перекрёстках, а ты носишься с этой одной, как с золотым яйцом.

Финбольд хлопнул делом по столу так, что оно само раскрылось и вывалило чёрное перо. В зале воцарилась тишина.

— Стражи, — сказал он глухо.

Даже протоколы перестали спорить.

Магистр замер, приподнял кружку с чаем и мрачно посмотрел в её тёмную глубину.

— Тогда, Финбольд, выбора нет. Поезжай. Лично. Проверь, что там происходит.

— Я? — гном чуть не подавился воздухом. — Я вообще-то ревизор! Моя работа — пересчитывать судьбы, а не шастать по хуторам с Домами-психопатами!

— Именно потому, что ты ревизор, — сухо ответил магистр. — Если кто и заметит сбой раньше всех — то ты.

Финбольд с ненавистью посмотрел на дело, которое ехидно хрюкнуло, словно подтверждая слова начальства.

— Прекрасно, — процедил он. — Значит, командировка. В глушь. К людям. И к нему.

В ответ из дальнего угла раздался дружный смешок: это ведомости издевательски захлопали страницами, как в ладоши.

В своей конторской коморке Финбольд выглядел так, словно собирался не в командировку, а на войну.

— Так, сапоги… — пробурчал он, вытаскивая из-под стола пару потертых башмаков.

Сапоги в ответ возмущённо топнули каблуками и один из них заорал:

— Я — левый! Я всегда левый! Хватит меня пихать к правому!

— Да ты и ходишь-то вечно налево, — огрызнулся Финбольд. — Вот и заткнись.

Потом он взял дорожный сундук. Сундук, конечно, возмутился.

— Я туда не поеду! Вечно в дороге сквозняки, сырость и мыши! Я кабинетный, понял?! Кабинетный!

— Ты казённый, — рявкнул гном и стукнул по крышке. — Значит, поедешь.

Сундук, оскорблённый в лучших чувствах, тут же распахнулся и выплюнул пару носков прямо в лицо хозяину.

— Великолепно, — Финбольд сдул шерсть с усов. — Осталось только, чтобы плащ заартачился.

Плащ, как будто нарочно, сам слетел с крючка и накинулся ему на голову. Гном, мотая бородой, наконец оторвал ткань и повесил обратно.