Уволена с контракта судьбой

Сад, что оживает

Финбольд постучал костяшками пальцев по столу.

— Так. Объект семьдесят три. Тест на остаточный магический фон.

Элиза нахмурилась.

— А если я откажусь?

— Тогда я напишу, что вы отказались, и графа «нестабильна» у вас в досье загорится жирным красным, — отрезал гном, ставя перед ней странный кристалл в металлической оправе. — Выбирать вам.

Кристалл засиял изнутри, словно в нём спрятали звёздный свет. Элиза почувствовала, как где-то под кожей что-то дрогнуло — то ли память, то ли сама магия.

— Ничего сложного, — сказал Финбольд, подталкивая её руку ближе. — Просто прикоснитесь.

Она не пошевелилась. Ладонь будто приросла к колену.

— Ну давай уже, — зевнул Тень с подоконника. — Не так уж страшно. Ну, если ты не боишься снова… выдохнуться.

Элиза резко подняла на него глаза.

— Что?

— Я, между прочим, неплохо слышу, когда бумаги шуршат, — лениво протянул кот. — Тебя же именно за это выписали из дворца. Невеста с магическим истощением — звучит не как баллада, а как насмешка.

Элиза почувствовала, как кровь прилила к лицу. В груди защемило — знакомое, болезненное. Вспышка памяти: огромный зал, в котором все ждали её магии. Голоса — требовательные, холодные. «Она должна выдержать!» — и потом её падение, пустота в жилах, холодный взгляд жениха, равнодушный, как мрамор.

— Довольно, — сказал Зейн глухо. Он сидел рядом, и голос его резанул по тишине. — Тень, заткнись.

Но кот лишь выгнул спину и фыркнул.

— Ну, а разве я не прав?

Элиза медленно выдохнула и всё же протянула руку. Пальцы дрожали, когда они коснулись кристалла. Сначала ничего не произошло. Потом кристалл дрогнул — и вспыхнул мягким зелёным светом, как весенняя трава после дождя. Финбольд замер, а его перо само вывело в воздухе: «Рост».

— Вот и всё, — пробормотал он, пряча волнение за сухостью. — Во дворце тебя заставляли гнать силу в чужие каналы. Щиты, ритуалы, всё не по твоему дару. Вот и выгорела.

Он ткнул в светящийся кристалл.

— А здесь — другая почва. Ты цвела не в своём саду, девочка. А теперь магия пошла как надо. И катализатор у тебя самый опасный — эмоции.

Элиза смотрела на этот свет и думала только о том, что её «пустота» вдруг отозвалась. И отозвалась — именно здесь, именно сейчас. Зейн резко отвернулся к окну, словно этот свет был для него слишком ярким. А Элиза вдруг поняла, что боится не Стражей, не ревизии, не своих ошибок. Она боится поверить, что у неё ещё есть сила.

Элиза сидела на ступенях крыльца, в руках кружка с остывшим кофе. Сад вокруг был странно тих: даже капустный качан в углу молчал. В этом молчании всё ещё звучал свет кристалла — мягкий, зелёный, обнадёживающий. И пугающий.

— Ну что, — протянул голос рядом. — Вышла из дворца — и снова в дамках.

Тень устроился прямо на перилах, хвостом лениво постукивая по дереву. Глаза его блестели слишком умно, чтобы это можно было принять за простое «мяу».

— Я не в дамках, — отрезала Элиза. — Я… просто жива.

— Жива, да. Но не зря же бумаги шуршат твоё имя в Управлении, — кот зевнул, обнажая острые зубы. — «Магическое истощение. Контракт расторгнут. Объект списан». Прекрасная характеристика для невесты.

Элиза опустила глаза в кружку. Слова царапнули, как старый шрам.

— Я не могла больше.

— Не могла? — Тень приподнял усы. — Или не хотела? Там, во дворце, тебя выжимали, как тряпку. А твой жених… ему нужна была сила, а не ты.

Она сжала кружку так крепко, что горячая кромка больно впилась в пальцы.

— Ты ничего не понимаешь.

— Ещё как понимаю, — лениво сказал кот. — Тебя сломали чужие ожидания. Но угадай, что будет теперь? Твой дар возвращается. И он не про щиты, не про трон. Он про тебя.

Элиза подняла взгляд, встретила зелёные глаза кота.

— И что мне с этим делать?

Тень фыркнул.

— Для начала — не сбегать. И не делать вид, что у тебя нет сердца. Оно-то как раз и запускает твою силу.

Он спрыгнул на землю и скрылся в саду, оставив её одну с этим страшным словом — сердце.

Зейн сидел у камина, в руках книга, которую он не читал. Пламя отражалось в его глазах, и каждый треск полена звучал как вопрос, на который он не хотел отвечать.

— Ты всё равно не читаешь, — лениво заметил голос сверху.

Зейн поднял взгляд. На спинке кресла, будто всегда там и сидел, свернулся Тень. Хвост свисал вниз, едва не задевая страницу.

— Слезь, — коротко сказал Зейн.

— А если нет? — кот потянулся, когти скребнули по ткани. — Ты же не выкинешь меня. Ты вообще никого не выкидываешь. Даже её.

Зейн щёлкнул страницей громче, чем требовалось.

— К чему ты ведёшь?

— К ней, — ответил кот просто. — Твоя соседка. Невеста, которую выставили из дворца, потому что сожгли дотла её магию.

Зейн медленно закрыл книгу.

— Я знаю, — сказал он. Голос его был ровным, но в нём пряталось что-то слишком острое. — Я чувствовал, что с ней что-то не так.

— Не «что-то», — поправил Тень. — Всё. Её сломали, выжали, растоптали. Жениху нужна была сила, а не она.

В пламени камина что-то вспыхнуло сильнее. Воздух на секунду стал жарче, как от раскалённого металла.

— Замолчи, — тихо сказал Зейн.

— Боишься услышать? — кот склонил голову набок. — Или боишься, что она тебе слишком близка?

Зейн резко поднялся. Пламя в камине взвилось, на стенах метнулись тени — и одна из них была не человеческой: за его спиной на миг проступили очертания крыльев, тёмных, распахнутых.

Он закрыл глаза, выровнял дыхание. Пламя вернулось в прежние рамки, крылья исчезли.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал он глухо.

— О, я понимаю больше, чем ты думаешь, — ответил Тень и грациозно спрыгнул на пол. — У неё сила растёт от сердца. А у тебя — от близости. Вот только вопрос: кто из вас двоих сгорит первым?

Зейн остался у камина, с книгой в руках и глазами, в которых отразился не огонь, а страх.