Уволена с контракта судьбой

Там, где решают не люди

Управление Судеб

Младший писарь поднял голову:

— А мы… официально докладываем?

Повисла тишина. Даже чернильница перестала капать.

— Нет, — наконец ответил магистр маршрутизации судеб, задумчиво помешивая чай с корицей. — Официально — нет.

— Тогда как?

— Как всегда. — Он щёлкнул пальцами.

Из воздуха выпорхнул конверт, блеснул чернилами и мигом спрятался под стопку бумаг. Бумаги недовольно зашуршали, пока писарь вытягивал его обратно.

На конверте вспыхнула надпись:

«Адресат: ревизор Финбольд. Место ссылки: хутор 14-Б.»

А чуть ниже проступила приписка, от которой у всех перехватило дыхание:

«Король в курсе.»

— Король?! — писарь побледнел. — Это же значит…

— Это значит, — перебил магистр, — что наша задача прежняя: наблюдать. И надеяться, что ревизор не уронит это письмо в самый неподходящий момент.

Папки зашуршали, дружно кивнув крышками: «Уронит, уронит».

Хутор

Дом гулко хлопнул ставнями, и посуда на полке тревожно звякнула.

— Ну что, выкладывай, — рявкнул он. — Я чувствую, у тебя в кармане не просто бумажка, а головная боль на всех нас.

Финбольд поморщился и вытянул конверт.

— Сообщение из Управления, — пробурчал он. — Втихаря. Мне.

— Ну конечно, тебе, — протянул Гримм, подливая себе в кружку чего-то подозрительно пахнущего. — На кого ещё свалить неприятности?

Тень ловко запрыгнул на стол, с интересом потянулся лапой к печати.

— Давай я вскрою. У меня когти тоньше любого ножа.

— Ты когти сунь куда подальше, — буркнул Финбольд, но печать всё же слетела сама, словно дом с нетерпением сам рванул конверт.

Письмо развернулось в воздухе и заговорило сухим, чиновным голосом:

«Дело №73. Информация об объекте стала известна королю. Возможность возврата во дворец: высокая.»

В кухне повисла тишина. Даже огонь в камине на миг пригас. Зейн медленно поднял голову. Его глаза сверкнули тем самым огнём, от которого Дом заскрипел балками.

— Он… хочет её вернуть?

— Ну, формулировка «высокая вероятность возврата» — это не то же самое, что «вернуть», — поспешно вставил Финбольд.

— Для короля всё, на что он смотрит, — уже его, — сухо ответил Зейн.

Тень прищурился, хвост нервно дёрнулся.

— Ты звучишь ревниво.

— Я звучал бы спокойнее, — в голосе Зейна зазвенела сталь, — если бы этот человек хоть раз ценил её, а не торговался её судьбой.

Дом тяжело выдохнул сквозняком.

— Ты сам не подарок, чешуйчатый. Но тут… я с тобой согласен.

Гримм крякнул, сделав вид, что всё это его не касается, но на самом деле украдкой покосился на Зейна.

— Так что, сосед? Если король сунется?

Зейн посмотрел прямо в камин. Огонь вспыхнул ярче, словно отражая его слова.

— Если король сунется — я покажу ему, что чудовище страшнее, чем он думает.

Тень довольно усмехнулся.

— Вот это я понимаю. Конкуренция.

Дом недовольно скрипнул, словно подытожил всё сказанное:

— Ладно. Но учтите: если этот король решит сунуть сюда свой нос, стены я ему не открою. Пусть хоть всю свиту приведёт.

Финбольд только вздохнул, складывая письмо обратно:

— Короли редко стучат в двери. Обычно они ломают их.

Тень лениво лизнул лапу и сощурился на Зейна:

— Ты, кажется, даже рад, что он вспомнил про неё. Есть повод показать зубы, да?

— Я не рад, — коротко бросил Зейн. — Но если он посмеет протянуть руку — у него не останется ни руки, ни трона.

Камин вздохнул жарче, тени по стенам дрогнули, и на миг всем стало ясно: Зейн говорит не образно. Гримм кашлянул, чтобы разрядить воздух:

— Ну что ж. Значит, ждём гостей. А пока… предлагаю ужинать, пока капустный качан опять не решил, что он главный.

Дом угрюмо хмыкнул, но зашуршал занавесками так, будто согласился.

Зейн поднялся первым. Его взгляд скользнул к лестнице, наверх, где спала Элиза. Он ничего не сказал, но Дом уловил это движение и тихо скрипнул балкой, как будто предупредил: «Не вздумай подвести её». Зейн не ответил. Просто сжал кулак и вышел во двор, где тьма пахла холодом и надвигающейся бурей.

Элиза вышла в сад с ведром воды. Утро пахло травой и яблоками, в воздухе висела та тишина, которая всегда наступала после ночи, полной странных снов. Она зачерпнула воду из колодца, и тут же почувствовала — взгляд.

Зейн стоял у калитки, опершись плечом о столб. Казалось, что он всегда выбирал такие места, где его тень падала шире самого тела. В этот раз он молчал, и от этого молчания сад словно стал теснее.

— Что? — спросила она, стараясь придать голосу лёгкость. — Смотрю на тебя, а ты будто сейчас объявишь суд над ведром.

Он чуть дёрнул уголком губ, но в глазах не мелькнуло ни тени улыбки.

— Ты слишком много берёшь на себя.

— Ведро? — она усмехнулась. — Оно не жалуется.

Он шагнул ближе и, не дожидаясь разрешения, забрал ведро из её рук. Его пальцы даже не коснулись её кожи, но Элиза ощутила жар, как будто всё это время держала руки в огне.

— Здесь тебе нужно быть осторожнее, — сказал он низко. — Даже если кажется, что всё спокойно.

Элиза нахмурилась.

— Зейн… Ты всё время говоришь загадками. Осторожнее с чем? С ведром? С садом? С Домом, который комментирует мои туфли?

Он поднял на неё взгляд. Слишком прямой, слишком тёмный.

— С людьми.

Она почувствовала, как у неё похолодели ладони.

— Ты знаешь что-то. Только не говоришь.

Он замолчал. На мгновение показалось, что скажет правду. Скажет всё. Но пальцы его сильнее вжались в ручку ведра, и он отвернулся.

— Это неважно.

— Для тебя — важно. — Она шагнула ближе. — Для меня тоже должно быть.

Ведро скрипнуло между ними, как будто Дом специально подыграл. Но Зейн уже поставил его на землю и отступил.

— Ты должна быть в безопасности. Всё остальное — моя забота.