Узел Исиды

Смерть. Глава 1

Пятна холодного солнца умиротворяюще лежали на зеленой кладбищенской траве. Погода была зябкая, но при этом ясная, будто солнце хотело собою хоть как-то сгладить боль тех, кто оказался тут не случайно.

Совсем близко были горы: плотный снег, укатанный на трассах, и рыхлый там, где резвились фрирайдеры. Совсем недалеко были значимы каждый миг, каждый щелчок таймера. Но не здесь. Здесь времени не было.

Холодная высокая женщина, худая настолько, что казалось, будто должна просвечивать, но не просвечивала все же, стояла одиноко в первом ряду, почти вплотную к разрытой яме, и смотрела на удивление спокойными, до безразличия, глазами вдаль. Узкая длинная ладонь перехватывала за спиной запястье второй руки за манжет черного пальто. Безжалостное солнце середины ноября путалось в осветленных до белизны волосах, завиваясь на кончиках кудрей ниже лопаток.

Длинный, похожий на цаплю не только непропорциональными относительно тела ногами, но и повадками, выраженными в поворотах головы на вытянутой шее, мужчина стоял несколько за спиной блондинки и, то и дело склоняясь, ровно так же, по-цапельи, что-то прошептал ей на ухо. Ответом на его слова в конце концов стал легкий поворот головы, взгляд темных глаз, в разрезе которых угадывались азиатские корни. Ответа на шепот из-за спины не последовало: безразличная блондинка лишь внимательно взглянула на говорящего и снова засмотрелась в пространство. Очевидно, никаких бесед сегодня вести она не собиралась.

Впрочем, заслуженный тренер России по горным лыжам Улжан Бекболатовна Шаяхметова ни с кем не разговаривала уже больше недели, с той минуты, как в коридоре больницы городишки Киллингтон штата Мэн, откуда в рекордно короткие два с небольшим часа добралась из бостонского аэропорта, измученный врач с запавшими от усталости глазами сообщил, что можно было и не спешить.

Теперь вообще можно было никуда не спешить. До конца жизни. Ей просто не для кого и незачем будет спешить. Восемь дней назад ее время остановилось и стояло до сих пор коротким воспоминанием.

*****

Киря ковыряет носком кроссовка утоптанный грунт тропинки перелеска, где каждое утро спортсмены бегают кроссы. Команда «Шах-султан», как прозвали в кругах болельщиков главного тренера много лет назад, растянулась по трассе, чтобы не дать парням и девушкам халтурить, срезая особенно нелюбимые тягуны.

Не видя друг друга, тренеры передавали информацию по рациям, оповещая, кто из их детей идет с какой скоростью, как себя чувствует и ведет во время пробежки. Вроде бы, бессмысленная мелочь. Почти никто из наставников горнолыжников так педантично не следил за ОФП своих спортсменов, только Шах-султан контролировала каждый чих и вздох своих детей.

Итак, за пять минут до начала конца привычной жизни зашипела рация, и Серега Турнов, второй тренер команды, передал:
— Кирилл мимо графика, где-то халтурил.

Притормозила двадцатитрехлетнего жилистого призера Кубка мира и потребовала отчитаться о прохождении трассы:
— Ульяна Бекболатовна, да все нормально! — попробовал отмахнуться горнолыжник. — У меня кроссовок просто развязался, вот и пришлось остановиться!
— Точно?! — попыталась поймать взгляд спортсмена, но тот ускользал от нее.
— Да точно! Точно! — Кирилл повернулся, чтобы продолжить бег.
— Колено как? — почти в спину спросила женщина.

Ответом стало подбивание носком кроссовка земли и упрямое:
— Нормально колено!

Ну, понятно, ему хочется тренироваться и выходить на старты, а не сидеть и залечивать мениск после операции.

— Отдыхай, Кирь! — командует спортсмену.
— У меня еще два круга! — упирается молодой человек.
— Отдыхай! — повторяет главный тренер.

И только они приготовились к битве, как зазвонил телефон. На экране появился портрет Антона, мужа единственной дочери Улжан, Амели. Звонок был несвоевременен, странен, ничем немотивирован, тем более дети уехали на неделю с основной базы в Новую Англию, чтобы проработать на натуральном снеге свою технику. Антошка и Амели познакомились почти восемь лет назад, когда волевым решением Улжан перекинула дочь из классических горных лыж в могул. Как на ее вкус, так дурацкий вид, но выхода не было. Что поделать, стать олимпийской чемпионкой в каком-нибудь большом слаломе ее девочке не грозило, не хватало природных данных. Впрочем, как и самой Улжан в свое время. А вот современные ответвления позволяли надеяться на весьма приличные результаты, особенно в тех дисциплинах, где речь шла не только о скорости, но еще и о качестве элементов.

На фристайловой трассе и познакомилась с Антоном. Оба работали неплохо, но в России было сложно и со склонами, и со специалистами. Родители сели, обсудили перспективы и отправили детей, оболтусов шестнадцати и семнадцати лет, работать с мастерами высокого класса.

Дети, как уехали рука в руке, так и жили восьмой год, держась за руки. Теперь руки уже были окольцованные. Третий год брака. Все, знаете ли, серьезно. Со всех сторон все было серьезно. Ребята прокатились на одну олимпиаду, заняв приличные для своего возраста и уровня места, готовились ко второй, а там будет видно. Оба в силах и возрасте, когда еще один цикл вполне преодолим. Впрочем, пока все цели на ближайшие игры, до них меньше полугода.

Итак, звонок был не ко времени, поэтому Улжан сразу не понравился и испугал. Что же, страх оказался правильным. Антон не говорил, он почти выл в трубку. И совершенно ничего понять оказалось невозможным, только требование срочно приехать, срочно! Уже надо ехать сейчас. Ами… Ами упала на спуске. Они в больницу едут. Надо срочно, надо уже лететь!

Когда закончила разговор, Кирилла и след простыл. Воспользовался тем, что Шах-султан отвлеклась, и убежал тренироваться. Но и было теперь не до него. Снова подняла телефон, нашла контакт и проговорила:
— Андрей, мне нужен билет до Бостона, на ближайший рейс, на который успеваю!

В этот момент жизнь начала тормозить. Через сутки с небольшим она встанет полностью. И больше никуда не двинется.