Уж замуж... не пойдешь!

Глава 8: Мы снова говорим на разных языках…

«Ведь она сегодня здесь, а завтра будет в Осло…

Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..

Кто раньше с нею был и тот, кто будет после, –

Пусть пробуют они, я лучше пережду!»

В.С. Высоцкий «Она была в Париже»

Леночка

Собравшись с мыслями, осмотрели нашу «ловушку», держась друг за друга и подсвечивая себе фонариками телефонов.

– Дела хреновые, но не сильно. Это дублирующий, небольшой цех с ремзоной. Из хорошего: у него точно есть выход в одном из углов.

– А из плохого?

– Чаще всего это – пожарная лестница.

Сдержалась и промолчала. Было не до того.

А Кузьмин, словно пытаясь меня подбодрить, добавил:

– Ну, у нас всегда есть возможность просто подождать. Если не в конце этого дурацкого мероприятия, заявленного на полночь, то утром, при смене дежурной группы охраны, они точно будут обходить все помещения. Сюда тоже заглянут.

– А тут сюрприз, – мрачно буркнула.

Как же мне это не нравилось – не пересказать.

Да, мы с Павлом при прохождении лабиринта на удивление сработали нормально, подстраховывали друг друга, когда лезли по канату, входили в темные помещения, тащили ведра с водой. Прислушивались к напарнику при решении ребусов и задач.

Правда, мы как-то приспособились. Он не козлил, нос не задирал, где нужно, подсаживал меня, чтобы помочь преодолеть препятствие. Я придерживала для него двери, если он что-то переносил, подсказывала, куда поворачивать, когда он шел на ощупь.

Была даже смешная история с шариками.

В зале, кажется, двенадцатом, в ряд высоко под потолком висели воздушные шары. Внутри одного была спрятана карта-ключ от двери. Подсказка на стене в зале изображала пару, где девушка сидела на плечах у парня, а он нес ее вдоль ряда шаров, которые она лопала.

– Всю жизнь мечтал посадить бабу себе на шею, – хмыкнул Кузьмин, но присел и добавил, – полезай.

– Вот еще. Я к кому попало на шею сесть не жажду… – пробормотала, двигаясь вдоль ряда шаров и внимательно их разглядывая, пока не дошла до того самого, который отличался от остальных.

– Любопытно, – пробормотала, шаря вокруг ищущим взором в поисках чего-то длинного и острого.

Кузьмин вздохнул за спиной и, тихо ругнувшись, подхватил меня на руки:

– Мочи его.

Ткнула в подозрительный шар карандашом, которым мы записывали по пути следования расчеты на стенах при необходимости.

Шарик лопнул, и на голову Павлу шмякнулся ключ.

Уже в следующем зале, когда мы решали головоломку с двумя банками разного объема, чтобы отмерить нужное количество воды, Кузьмин снизошел:

– А ты молодец, догадалась ключ сначала поискать. Ну, я бы тебя и так нормально дотащил, но зачет.

Молча кивнула. Сил не было. Я устала.

Очень устала. И перенервничала.

Потому что находиться рядом с Павлом столько времени, работать сообща и помогать друг другу вместо того, чтобы утопить его в ближайшем мутном ведре, – ну, такой себе опыт.

Смущающий.

Порой мне казалось, что Кузьмин весьма неплох.

И это настораживало.

И вот сейчас в темноте, тупике и ощущая спиной его сильное, крепкое тело, я растерялась.

А Кузьмин хмыкнул, прихватил меня за руку и поволок за собой.

Потом мы искали лестницу. Долго и упорно.

В процессе Павел что-то бубнил себе под нос, а я пыталась понять: не пора ли звать на помощь? Для начала устроителей всей этой глупости, а в качестве тяжелой артиллерии приберечь дядю Колю.

Когда в очередном углу, до которого мы шли достаточно долго, я начала пытаться набрать тревожный номер, стало очевидно, что дело – труба.

– Думаешь, самая умная? Не ловит здесь ни черта. Ни связи, ни интернета нет. Обходиться придется собственными силами и знаниями, – хмыкнул Павел, когда заметил мое недоумение и негодование при взгляде на телефон.

Потянул меня вдоль другой стены, продолжая рассказывать:

– Повезло тебе, мелкая, что мы в институте на спецкурсе типовые проекты заводов разбирали. Сейчас найдем лестницу да выберемся на крышу, а там на административное здание должен быть мостик.

– Звучит как план, – вынуждена была согласиться.

Я уже порядком замерзла, устала, мне было тревожно, хотелось есть и домой. Домой даже сильнее.

А если совсем честно, больше всего на свете сейчас мне хотелось выбраться из ловушки и оказаться подальше от Павла, чья горячая, твердая рука последние полчаса начала представляться мне очень надежной.

И эти ощущения вместе с мыслями… пугали.

Когда искомая пожарная лестница, которая, по гениальному плану Кузьмина, должна была нас спасти, оказалась, наконец-то, обнаружена, я с трудом сдержала мат.

Я же вежливая и воспитанная. Девушка из приличной семьи, да.

Но невозможно!

Заканчивалась лестница минимум за четыре метра над полом. Обалдеть.

– И чего делать? – шмыгнула носом.

Неясно: от расстройства и разочарования или от холода.

– Стой здесь, я метнусь до другого угла, – Павел оставил меня у стены одну и исчез.

А когда он вынырнул из темноты со старыми матами в руках и новостями, то по его лицу было видно: они дерьмовые.

– Ладно, надо подумать, – Павел уселся на брошенный в угол мат и внимательно на меня посмотрел.

Мне прямо очень взгляд его не понравился. Конечно, в свете фонариков немудрено ошибиться, но общее ощущение… такое себе.