Ужасы в деревне

3. Ведьма выползла из озера

Деревня у нас совсем крошечная — и пяти сотен жителей не наберётся. В основном здесь живут старики, те, кто привык к тишине, уюту печки и звучанию птичьих трелей по утрам. Молодёжь давно разъехалась по городам. А я остаюсь. Хотя мне ещё и нет тридцати. Но меня тянет не туда, где шумят дороги и светятся вывески, а сюда — где по утрам роса на траве, а ночью луна отражается в озёрной глади.

Живу я на окраине, почти вплотную к лесу. Дом мой — старый, добротный, с невысоким заборчиком и террасой, с которой видны заросли елей и берёз. За лесом — озеро. Чистое, прохладное, такое манящее в летнюю жару. Когда солнце особенно припекает, бросаю дела и туда. Сначала пару раз нырну, чтобы взбодриться, потом просто лежу на траве. И тогда приходят мысли… Словно само озеро подсказывает герою следующий поворот судьбы или помогает развязать узел сюжета. Так что отдыхает не только душа, но и работа над книгами потихоньку двигается.

А вот мои деревенские соседи к воде даже близко не подходят — особенно после заката. Говорят, будто бы в этом озере много лет назад утопили ведьму. Ни один местный житель не рискнёт искупаться или просто прогуляться вдоль берега — боятся. Бабушки крестятся, когда проходят мимо, а приезжие, хоть и смеются над преданиями, всё равно обходят это место стороной. Мне же их страхи кажутся чем-то далёким и детским. Никакой ведьмы я там не видел — только себя и своё отражение в воде. Иногда — оленя, который вышел напиться, или птиц, круживших над поверхностью.

Впрочем, может быть, и правда есть в этом озере что-то странное. Иногда, когда ветер затихает, мне чудятся голоса — то ли эхо собственных мыслей, то ли волны шепчут древние тайны. Но пугает меня это не больше, чем пустые страницы перед первой строкой новой книги.

Я не из тех, кто верит в предрассудки и бабушкины сказочки. У меня голова на плечах есть — и мыслю я логично, а не как старики у околотка, готовые приписать любому шороху злых духов или проклятых душ. Так что всякие россказни про ведьму, утопленную в озере, для меня не более чем местная достопримечательность в словах — интересно, конечно, но не страшно.

Хотя… были моменты, когда и мне становилось немного не по себе. Раз или два замечал, как вода вдруг забурлила посреди полной тишины, будто что-то выныривало или ныряло обратно. Или волна пойдёт ни с того ни с сего — всё это в безветренную погоду, когда поверхность озера должна быть гладкой, как стекло. Но я находил простое объяснение: мол, рыба. Большая, здоровенная, разгуливает где хочет. Никто же здесь не ловит — за десятилетия могла вымахать до невероятных размеров. Может, даже легендарный сом-переросток живёт на дне.

Однажды я решил взять выходной — не ради вдохновения, не ради работы, а просто ради себя. Взял с собой литровую банку домашнего самогона — местного, крепкого, как пуля, сваренного по старому рецепту деда Василия. Купил мясо, порезал его, набрал дров — и вот уже после обеда я на берегу, под раскалённым солнцем, с пледом и шампурами.

Пока мясо готовилось, выпил первую рюмку — закусил солёным огурцом и почувствовал, как тепло разливается по груди. Вторая пошла уже легко, третья — совсем весело. Мысли стали медленными, тягучими, как летний день. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики, в воздухе висел аромат горящих дров и пряностей. Шашлык запахом своим манил к себе, как сирена.

Когда мясо наконец было готово, я нарезал хлеб, нашинковал лук и устроился прямо на траве. Ел не спеша, с удовольствием, запивая чуть ли не каждый кусок холодным самогоном. Рассудок стал слегка затуманиваться, но не до глупостей — скорее до приятной расслабленности, до того состояния, когда мир кажется чуть мягче и добрее.

А потом, собравшись с духом, разделся до шорт и прыгнул в воду. Холод окатил так, что перехватило дыхание, но именно этого я и хотел — чтобы жизнь ударила по щекам, напомнила: ты жив, и всё это происходит с тобой, а не со страницами романа. Всплыл, встряхнулся, и в этот момент показалось, будто в глубине, там, где солнечные лучи уже теряются во мраке, что-то мелькнуло. Но я лишь усмехнулся:

«Наверное, тот самый сом».

После шашлычной трапезы я сидел на траве, поджав ноги, и перелистывал блокнот, в который обычно записываю идеи. Но мысли были размытыми, как отпечатки пальцев на мокром песке. Время растеклось — не то чтобы мне было важно знать, сколько сейчас времени. Я посмотрел на банку с самогоном. Четыре, может, даже пять рюмок оставалось.

И вот когда я допил, тогда-то меня и накрыло. Сначала стали тяжёлыми веки, потом потянуло в сон. Я лег на плед, положив голову на рюкзак, и уснул. Ни ведьм, ни рыб, ни героев моих романов мне не снилось. Только темнота и тишина, будто кто-то выключил весь мир.

Проснулся я глубокой ночью. Небо над головой было чистым, звёздным, словно бархатное покрывало, усыпанное алмазами. А озеро… озеро светилось. Луна висела над ним, будто серебряная монетка, и её отражение дрожало на воде, точно живое. Кругом царила тишина — ни шороха, ни дуновения ветерка.

Я сел, потер лицо руками и огляделся: голый шампур, банка из-под самогона, теперь уже пустая.

— Забористая гадость, — пробормотал себе под нос.

Собрал остатки еды, закинул рюкзак на плечи и двинулся по тропе, в сторону дома.

Сделал два шага — и вдруг…

Громкий, сочный всплеск разорвал ночную тишину. Такого я ещё никогда не слышал. Не просто волна — будто что-то огромное вынырнуло из самой глубины.

Я замер. Резко обернулся. Поверхность озера снова успокоилась, но там, в центре, где лунный свет играл на волнах, казалось, что-то мелькнуло. Не рыба. Не птица. Что-то другое.

«До каких же размеров в этом озере вырастает рыба?» — подумал я, пытаясь сохранить шутливый тон, но в мыслях этот вопрос звучал скорее как сомнение, чем как уверенность.

Воздух стал гуще, плотнее. Тишина — ощутимой, почти физической. И хотя я не из суеверных людей, в этот момент по коже пробежал холодок.

От увиденного мои глаза невольно округлились, будто готовые выскочить из орбит. Ноги подкосились и дрожали, словно осиновые листья на ветру, а из рук выпали шампура.