Ужасы в деревне

16. Ведьма прокляла деревню

Деревушка Мухино, затерявшаяся посреди бескрайних полей, была настоящим островком покоя. С одной стороны от неё серебрились ленты рек, с другой — подступала стена густого, древнего леса. Жизнь здесь текла плавно и размеренно, из года в год. Поля щедро плодородили пшеницей и картофелем, а трудолюбивые жители, ни в чём не знали нужды. Зачем им был город, копошившийся за пятьдесят вёрст? В их мире было всё, что нужно для счастья.

Изредка наведывались сюда городские дети, уговаривая пожилых родителей бросить эту «глушь» и перебраться к ним. «Вы тут словно в средневековье живёте! — убеждали они. — Ни электричества, ни телевизора!» Но старики лишь отмахивались: их вполне устраивала эта простая, ясная жизнь.

Так и текли дни, пока в начале двухтысячных в деревне не случилось нечто из ряда вон: в крайнем, давно пустующем доме объявилась пожилая женщина. Она поселилась там тихо и неприметно, не выходила во двор и сторонилась соседей. Такая скрытность взволновала мухинцев. Решили познакомиться с новосёлом да заодно и выяснить — по какому праву она вселилась? Все знали, что прежнюю хозяйку, Зинаиду, дети забрали в город.

Приоткрыв калитку и ступив во двор, самая бойкая из бабушек громко окликнула:

— Хозяйка! Ты дома?

В ответ скрипнула дверь, и на порог вышла женщина лет пятидесяти. Одежда на ней была траурно-чёрной, а руки... руки по локоть были в крови. Всклокоченные волосы падали на лицо, скрывая один глаз.

— Чего надо? — спросила она.

— Да мы, милая, познакомиться пришли! — засуетилась соседка. — Мы тут все как одна семья. Вижу, от готовки оторвали!

— Занята я, — мрачно бросила незнакомка и, всё теми же окровавленными пальцами, откинула прядь с лица. Соседи ахнули, разглядев её левый глаз: он был полностью чёрный.

— Ведьма! — закричали люди, спешно ретируясь. — Видели глаз? А руки? Она же скотину не держит... Где мясо-то взяла? Бегите по домам, пересчитывайте кур!

Вскоре одна из соседок с перепугу обнаружила пропажу курицы. С той поры всё и началось: на загонах появились крепкие засовы, но птица продолжала таинственно исчезать.

Терпение лопнуло. Собрались мужики и пошли к ведьме.

— Это ты наших кур воруешь?

— Пошли вон с моего подворья, коли жизнь дорога! — прохрипела женщина. Схватив метлу, она так грозно двинулась на соседей, что те, не желая связываться, поспешно отступили.

В деревне началась настоящая истерия. Жители, вспоминая заветы бабушек, рисовали на дверях кресты и сыпали соль на пороги, лишь бы зло обошло их стороной.

А через неделю, когда все сообща трудились в поле, из-за леса внезапно вынырнула машина. Из неё, к всеобщему изумлению, вышла сама Зинаида. Машина развернулась и умчалась, а жители окружили вернувшуюся соседку.

— Здравствуйте, родные! Решила я к вам вернуться. В городе делать нечего — только телевизор целый день смотреть, а там одни ужасы. Насмотрелась, да и дети ссориться начали... Видно, я им обузой стала. Помогите дом привести в порядок, а потом вместе в поле выйдем!

— Рады-рады тебя видеть, Зина, да только... Пока тебя не было, в твоём доме ведьма поселилась! — выпалила одна из женщин.

Зинаиду будто ветром обожгло.

— Как посмела?! Выгонять её, нечисть эту! Мужики, берите вилы! Пойдём прогонять зло!

Вооружившись кто чем мог, толпа подошла к дому. Зинаида, не мешкая, вошла в ограду.

— Выходи, проклятая! — грянул её голос.

Ведьма вышла. Её чёрный глаз медленно скользнул по каждому из собравшихся, выхватывая бледные, испуганные лица. Схватив метлу, она вышла за калитку, сделала несколько шагов и обернулась.

— Сгниёте вы заживо! — прошипела она, и голос её был подобен скрежету камня. — А ты, Зинаида, в гробу сгниешь. И пока человеческой плоти не отведаешь, и в гроб вместо себя человека не уложишь, покоя тебе не видать!

Она с силой стукнула древком метлы о землю и побрела по направлению к реке. Мухинцы, пытаясь скрыть дрожь, с презрением плюнули ей вслед и вошли в избу. То, что они увидели внутри, заставило онеметь даже самых стойких: на стенах были развешаны куриные лапки, а в углу лежала куча отрубленных голов.

— Во что ты мой дом превратила, поганка?! — разрыдалась Зинаида.

— Не плачь, всё уберём! — обступили её соседи. — Заживём по-старому, счастливо!

Дом быстро привели в порядок, а к вечеру устроили шумное застолье, празднуя победу над нечистой силой. Они и представить не могли, что самое страшное — ещё впереди.

Не прошло и месяца, как на мухинцев обрушилась беда. Сначала люди стали чувствовать непонятную слабость, а затем на их телах стали проступать чёрные, будто гнилостные, пятна. Что только они ни пробовали, чтобы избавиться от этой ведьминой проказы, — ничто не брало её. С каждым днём болезнь пожирала их заживо, и отчаяние росло.

Чтобы не сгинуть в глуши окончательно, было решено идти в ближайшее поселение, где отбывали срок заключённые, — просить помощи. Собрались все, кроме Зинаиды. Решили зайти за ней, и, переступив порог её избы, чуть не лишились чувств от ужаса. Посреди комнаты стоял чёрный гроб, а в нём, как живая, лежала сама Зинаида. Только не дышала, а сердце в ней не билось.

Не в силах вынести это зрелище, они в ужасе отступили. Решили оставить её там, навесили на дверь тяжёлый замок и пустились в путь. Десять километров пожилые, уже больные люди брели через чащобу, пока наконец не вышли к поселению. Помощь они нашли: за ними из города прислали машину и увезли в больницу. Но, увы, было уже поздно. Как и предрекала ведьма, все они заживо сгнили, не выдержав странной хвори. А Зинаида так и осталась лежать в своём гробу, не найдя покоя.

Деревня со временем опустела и заросла бурьяном. Дома, один за другим, стали крениться и рушиться. И лишь изба Зинаиды стояла непостижимым образом нетронутой, будто сама смерть обходила её стороной.

Спустя много лет в эти гиблые места забрёл беглый заключённый. Он думал, что сможет отсидеться здесь, а потом — в город, мстить жене. Одно он не знал — не знал о проклятии, что витало над этим местом…