Ужасы в деревне

23. Ведьма погибель принесла

Затерявшаяся в самой гуще леса, наша деревушка была невероятно красивой и стояла прямо у большого озера. Я как сейчас помню: в детстве мы ходили с родителями на пикник к тому озеру, и как отец поймал огромную щуку. То было дивное, беззаботное время… увы, оно пролетело слишком быстро.

Окончив девять классов, я уехал в город. К родителям, конечно, наведывался, но очень редко — нужно было обустраивать собственную жизнь. А для этого у меня было всё: высокооплачиваемая работа и любимая девушка. Мы познакомились ещё в училище и с тех пор не расставались практически ни на день, став после учёбы ещё и коллегами. Это было прекрасно! На работу — вместе, с работы — вместе. Кто-то говорит, что так можно надоесть друг другу, но это не про нас. Наша любовь не знала границ. Даже спустя годы мы ни разу не поссорились, и мне ни разу не хотелось «отдохнуть» от неё. Наверное, всё потому, что интересы у нас совпадали, и нам всегда было о чём поговорить.

На третий год моя любимая сообщила, что ждёт ребёнка. Узнав об этом, я был на седьмом небе от счастья! Тут же набрал номер родителей, чтобы поделиться радостью, но телефон не отвечал, и это меня насторожило. На следующий день — та же история. Не раздумывая, я решил ехать. Дорога занимала не так много — всего пять часов на машине.

Я отпросился с работы, а рано утром следующего дня выехал, оставив любимую дома. Не хотелось, чтобы её трясло в машине — особенно по нашим «идеальным» дорогам.

Ближе к обеду я увидел поворот на деревню. Но едва я свернул на знакомую дорогу, меня будто обухом по голове ударило: наша когда-то зелёная и цветущая деревня изменилась до неузнаваемости, и не в лучшую сторону. Вся трава и деревья вокруг стояли высохшие, словно выжженные, будто тут пролегла сама Сахара. Подъезжая к родительскому дому, я не встретил ни души — словно все люди сквозь землю провалились.

Вот и дом. Я заглушил двигатель, вышел из машины и чуть не сгорел заживо. Солнце палило с такой неистовой силой, что у меня с непривычки закружилась голова, и я едва не рухнул на землю. От невыносимого жара железный крючок на калитке раскалился, и я, схватившись за него, обжёг руку, срываясь на крик и невольно припомнив все «ласковые» слова, какие знал.

Войдя в дом, я увидел родителей. Они сидели в полной темноте — окна были завешаны плотными шторами, чтобы хоть как-то удержать жару снаружи. В комнате действительно было не так жарко, но и прохладой не пахло — градусов тридцать пять, не меньше. Увидев меня, мама с папой обрадовались, бросились обнимать и тут же принялись звать за стол — чай пить. Но тут мама спохватилась.

— Сынок, я бы чайку предложила, да воды-то почти не осталось, — с тоской в голосе сказала она. — И в колодце высохла, последняя…

— Что у вас тут случилось? — не удержался я. — Почему на улице такой ад?

— Проклята наша деревня! — хмуро бросил отец.

Мама, кивнув, продолжила:

— Неделю назад у нас в заброшенном доме на краю поселилась одна бабка. Ни с кем не общалась, вся в чёрном ходила. Глаз у неё колючий, ей-богу, сама ведьма! С тех пор как она появилась, солнце с каждым днём палит всё сильнее. Сначала думали, само пройдёт, да и при чём тут старуха? А потом мы увидели, как она с посохом по улице крадётся и что-то под нос бормочет. И вскоре после этого у всех в огородах трава пожухла и почернела, а у неё — хоть бы хны.

Она на мгновение замолчала, переводя дух.

— Мы люди верующие, собрались и пошли её выгнать, думали, если она уедет — всё наладится. Да не тут-то было! С вилами, с лопатами подошли к её дому. Она нас увидела — и внутрь, мы следом. Врываемся — а там пусто! Только кошка чёрная-пречёрная, как уголёк, юркнула мимо нас на улицу. Один из наших, Михайло, нечаянно наступил ей на лапу… А наутро видим — бабка-та самая прихрамывает. Ну, всё ясно: если в кошку оборачивается, значит, точно нечистая сила!

Лицо матери побелело.

— И теперь она каждую ночь ходит по домам в образе той самой кошки — и мяукает, умоляет, чтобы впустили. Но нельзя! Ни в коем случае! Наш сосед, Игнат, сжалился, впустил её… Наутро его нашли мёртвым. Глазницы пустые, а сердца нет.

Я слушал этот бред и не верил своим ушам. Ведьмы, колдовство... Это же похоже на сказку, на бред сумасшедшего, но не на реальную жизнь! Всё происходящее я списывал на аномальную жару и совпадения, но уж точно не на происки нечистой силы.

— Ладно, хватит про ведьм, — нетерпеливо перебил я. — Вы лучше скажите, почему до вас нельзя дозвониться?

— После того как всё засохло, и свет пропал, — вздохнул отец. — Телефон не зарядить, телевизор — мёртвый груз.

— Всё ясно. Собирайте вещи, поедете со мной в город. Там я обо всём вам расскажу.

Родители, покорные, собрали нехитрые пожитки, и мы вышли к машине. Но то, что я увидел, повергло меня в шок. Возле колёс, выгнув спину, похаживала та самая чёрная кошка. А все четыре колеса моей машины были безнадёжно мертвы. Кто-то их не просто проколол, а изрезал в клочья. Родители лишь обменялись испуганными взглядами и прошептали: «Это она». Не сказав больше ни слова, они повернули и пошли обратно в дом.

Я же, сжав кулаки, попытался дозвониться в город. Но в ответ из трубки доносились лишь шипящие помехи, будто сама атмосфера была насыщена злобой, заглушающей любой сигнал.

Происходящее заставляло нервничать, но я всё ещё твердил себе, что это цепь неудачных случайностей. Чтобы выйти из оцепенения, я взял отца и пошёл к колодцу — решил его углубить, авось вода вернётся. Спустился на дно и два часа в кромешной жаре кидал землю в ведро, которое отец поднимал наверх. И… о чудо! Со дна вдруг пробилась влага, и вода начала быстро прибывать.

Дождавшись вечера, чтобы муть осела, я натаскал целую бочку и первым делом отнёс воду нашей старенькой собаке, Герде. Она росла вместе со мной, а теперь доживала свой век в этой жаре, мучаясь в раскалённой будке под палящим солнцем.

Бедная Герда выползла навстречу и принялась жадно пить, а я в это время поливал её водой, пытаясь хоть немного сбить жар. Когда совсем стемнело, я снова напоил её и зашёл в дом. Мама зажигала свечи, а папа, отрешённый, сидел с книгой. Мы попили чай, за которым я наконец рассказал им о беременности невесты. Около половины одиннадцатого родители пошли спать, и я прилёг, но сна не было. Я уже привык к городской квартире и к тому, что рядом со мной теплится моя любимая. Я так хотел сделать ей предложение, а вместо этого оказался здесь, в этом аду.