Ужасы в деревне

28. Туман из ада

Всю свою сознательную жизнь Костя латал чужие дыры — и в заборах, и в душах.

Воздух в деревне густой, как мед. Он пропитан запахом хвои и влажной земли. Костя идет по утоптанной тропинке, вдыхает полной грудью. Легкие расширяются. Голова кружится от этой простой, забытой городскими сладости.

Он помогает. Старикам воды принести. Дров наколоть. Просто посидеть на крылечке, выслушать неторопливые истории о былых временах. Их собственные дети позабыли сюда дорогу…

Работает Костя здесь же. Учит детей искусству. После школы получил диплом художника, и ему сразу предложили вести кружок. Местное управление выделило помещение. Зарплата зависит от числа учеников. Но на безбедную деревенскую жизнь хватает.

Иногда он смотрит на закат и не понимает. Зачем бежать в город? Там — суета, шум, плата за каждый вздох. А здесь тишина. Здесь он вышел утром из дома — и уже счастлив.

Но есть и дыры в его душе. Тихое, ноющее чувство несовершенства. Личная жизнь. Её нет. Девушки после школы разлетаются, как одуванчики. А те, что остаются… Обычно с детьми.

Он однажды попробовал. Познакомился. Но у девушки был сын. А Костя в свои двадцать два сам еще чувствует себя ребенком. Ему нужна свобода. Не семья. Он видел эти «семьи» у одноклассников. Это не его сказка. Не та, что он рисует в голове перед сном. Та, что существует только на экране.

Так и живет. Пока в начале года не умирает сосед. Оставляет бабушку одну. Костя, само собой, ходит к ней. Помогает. Пока ту не забирает дочь. Дом пустеет. Его выставляют на продажу.

И вот, одним весенним днем, он видит её. Новую соседку. Рита.

Слово за слово — разговорились. Она — писательница. Какой-то псевдоним, неизвестный ему. Костя читает только книги из местной библиотеки. А она пишет для интернета. И, судя по тому, что с легкостью купила дом, пишет очень хорошо.

— Почему деревня? — не удерживается он от вопроса. — Почему не Мальдивы?

Она улыбается. Широко, искренне.

— Я была на Мальдивах. Чувствовала себя чужой. А здесь пахнет историями. Здесь легко дышится и придумывается.

Её слова — бальзам на его душу. Он всегда так думал. Здесь проще. Здесь свои. В городе всем плевать на тебя.

Образ Риты не выходит у него из головы весь день. Она старше. Значит ли это что-то? Ночью ему снится сон. Бежит сквозь беспросветный туман. Стекла противогаза запотевают. Он протирает их, задыхается. Вот он, её дом. Вбегает внутрь. Находит её. Тело лежит на полу, бездыханное. Он падает на колени. Слезы горячие, как расплавленный свинец, катятся по щекам. И он просыпается.

Своим снам Костя не придает значения. Они всегда были слишком бурными. То зомби-апокалипсис в родной деревне, то незнакомцы, пытающиеся утопить его в мутной воде. Однажды даже президент приснился. Стоит у подножия бесконечной лестницы, а наверху — улыбающийся лидер. Костя карабкается, почти достигает вершины... и срывается в бездонную черноту.

Но сон с Ритой другой. Он цепляется за сознание.

Время идет. Костя часто видится с соседкой. И вот однажды он замечает, как она пытается колоть дрова. Колун со свистом рассекает воздух, пролетает в сантиметре от ее колена. Ледяной ужас пронзает Костю. Он несется через двор.

Рита сидит на колоде, смотрит на испуганное лицо парня. Он уже рядом, на корточках, его пальцы осторожно ощупывают ногу, ищут травму. В тишине она слышит громкий, частый стук — это бьется его сердце, барабанная дробь страха.

— Ты чего? Испугался за мою ногу? — ее голос звучит тихо, на губах играет улыбка.

— Не то слово! — выдыхает он. — Попала бы по ноге... Ты могла бы навсегда остаться калекой!

Он поднимает голову. Их лица оказываются в сантиметрах друг от друга. Он чувствует ее дыхание. Теплое. Сладковатое.

— Хорошо, что обошлось. Хотела баньку истопить. Думала, нет ничего сложного.

— Меня нужно было позвать! — в его голосе упрек, смешанный с заботой. — Я бы с радостью помог.

— У тебя и своих дел хватает. Не хотела беспокоить.

— В следующий раз даже не пробуй. Зови. Для тебя время всегда найдется.

Он улыбается, смущенно почесывает затылок. Затем настаивает, чтобы она шла в дом, а сам принимается за работу. Колун взлетает и опускается с точностью метронома. Через полчаса поленница аккуратно сложена. Он натаскивает воду в баню, растапливает печь.

Уже собираясь уходить, он слышит ее голос:

— Костя! Иди чай пить. Не могу же я так, не отблагодарив.

В ее доме все так же, как и при старых хозяевах. Ничто не изменилось. Только воздух теперь пахнет по-другому: её духами.

За чаем он делает предложение, простое и логичное, как сама деревенская жизнь.

— Ходи к нам в баню. Не трать дрова. Сейчас с ними туго в деревне. После парилки — заходи, чайку попьем. Все веселее, чем одной.

— Неловко как-то, — говорит Рита, и по лицу Кости скользит тень.

Он уже успел расстроиться, но она быстро добавляет:

— Но я обязательно подумаю над твоим предложением.

Этих слов ему достаточно. Он допивает чай и уходит, унося с собой образ ее улыбки.

Проходит два дня. Рита решается. Спрашивает про баню. И вот уже вечером сидит в их доме, за столом.

Мама Кости, Марина, — души не чает в гостье. Находят общий язык мгновенно. Младший брат Иван жмется в углу, краснеет. Костя лишь сияет. Смотрит, как Рита смеется, попивая чай с малиновым вареньем. И думает. Как сказать? Как признаться в своих чувствах к ней?

Сначала моется Рита. Потом — его очередь. В бане. Горячий воздух обжигает легкие. Пахнет хлебным квасом и пихтовым веником. Он закрывает глаза, и видит её образ…

И тут мир сходит с ума.

Пол вздрагивает. С полок с грохотом летят тазы, ковш и другие принадлежности. Лампочка меркнет, вспыхивает снова, отбрасывая пляшущие тени. Тряска продолжается недолго, но каждый миг растягивается в вечность. Мама говорила, земля тряслась тут раз, лет тридцать назад. Слабо, едва заметно. Сейчас же кажется, что планета раскалывается пополам.