Узница

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

Позже, когда начались необратимые изменения со мной, Сень признался, что выведал у отца всё, что тот знал об укусах ехидников, и ходил к веде Акинье. Она оказалась его дальней родственницей, поэтому поведала ему о рисках, которые поджидали меня. Приятель пришёл в ужас, осознав, что ждёт меня.

 Он решил, что  любыми путями будет скрашивать мою жизнь,  дав клятву на крови.

Об этом я совсем не знала, но поведала мне всё та же Лута много позже. Как я уже говорила, она возомнила, что Сень её суженый, поэтому страшно злилась, когда он совершил такой опрометчивый, по её мнению, поступок. Что такое клятва на крови? Это особый ритуал, который проводится в лесу возле священного дерева.

Человек  делает ножом надрез, поливает кору своей кровью, произнося при этом слова клятвы. Нарушить её невозможно, потому что можно истечь кровью.

До сих пор не могу понять, как это действует, если у нас магия не работает. Но Сень дал такую клятву и готов выполнить её. Разве я могла принять такую жертву?

Кстати, клятву можно отменить, но сделать это может только тот, кому она предназначена. Я пыталась попробовать, но Сень обиделся и пригрозил, что даст тогда клятву жизни, что было гораздо страшнее.

Смысл её был в том, что оба человека, клявшийся и тот, для кого произнесена клятва, становятся связаны жизнью и смертью. То есть если погибает один, тут же отправляется в мир иной другой. Правда, такая клятва действенна только в том случае, если её произносят двое, но я об этом не знала, думала, что может и один произнести её.

Сень появлялся регулярно по ночам, так что я отсыпалась днём, а ночью ждала приятеля.

Через несколько дней появился таинственный друг отца, который оказался магом. Он взялся лечить меня.

 Я, кстати нисколько не верила, что он может вылечить меня, ведь знала, что магия у нас не работает. Но отец утверждал, что этот маг поможет мне без магии. Интересно!

В чём заключалось его лечение, я так и не поняла. Он задавал много вопросов, некоторые казались такими абсурдными. Например, какие овощи я люблю, какой запах не переношу. Вот зачем ему это знать?

Матушка часто присутствовала при наших беседах, которые маг называл «сеансами».

Мучил меня вирелл Тай целый месяц, а потом уехал, пообещав прислать результаты исследований через неделю. Не знаю, чего он там написал, но матушка с отцом стали ко мне особо внимательны, слуги ходили на цыпочках, школу я не посещала – приглашали учителей на дом, а в основном меня учила матушка, которая оказалась прекрасной учительницей – строгой и терпеливой.  А ночью продолжалось общение с Сенем.

Иногда приходила и Лита, но всегда смотрела на меня с завистью, а как-то пришла раньше  лута  и сказала:

– Лучше бы это меня укусил ехидник.

– Почему? – поинтересовалась я.

– Тогда бы со мной все так носились, как сейчас с тобой, – с завистью бросила подруга и убежала. Больше она не приходила. Вот дурёха!

Большинство слуг и лутов тоже не знали, что ехидник меня не кусал, что я его накормила мясом и поранилась о иголки, напитав тело зверька своей кровью, что было гораздо опаснее и совершенно непредсказуемо.

 Жизнь скоро вошла в обычную колею. Моё здоровье восстановилось, и ничего не напоминало о происшествии. Только волнение матушки не ускользало от меня. Правда, теперь мне не разрешали гулять в лесу, да и в школу не пускали, хотя я очень просилась.

Матушка пыталась привить мне любовь к рукоделью. Мне было нестерпимо скучно сидеть за пяльцами, но я молчала, не решаясь огорчить  родительницу.

Шли годы, я стала взрослой, со здоровьем был полный порядок, если не считать того, что мой слух и зрение стали особенными, а также обострилось обоняние. Я могла узнать любого человека по запаху за несколько миль.

Когда я поведала об этом отцу, он испугался, но тут же взял себя в руки, сказав, что видимо, я становлюсь похожа на его отца, который имел зрение орла и слух волка.

В двенадцать лет я начала ощущать злость, которая разрасталась, заполняя всё тело, лишая меня возможности рассуждать здраво. К тому времени я уже хорошо знала, что значит потерять рассудок. Меня это так испугало, что я закрылась в своей комнате и не выходила три дня, несмотря на все уговоры, пока отец со слугами не выломали дверь.

Вот тогда я и рассказала о начале безумия и попросила прощения у всех, если забуду их. Удивительно, но матушка не плакала. Она заявила, что будет любить меня, даже если я буду ненавидеть её.

 Злость я гасила специальными занятиями, которые придумал для меня отец. Он соорудил в гостевом доме специальную комнату, где были разные снаряды для закалки вионов. Я, конечно, не собиралась становиться вионом, но после перепрыгивания через «козла», ходьбы по специальному бревну, отжиманий, кручения на кольцах не было сил злиться, хотелось спать.

А через год я проснулась от страшной ломоты в теле, потянувшись, спрыгнула на пол и поняла, что моё тело совсем нечеловеческое, а скорее звериное. Подойдя к зеркалу, я остолбенела: на меня смотрел невиданный зверь: лохматая шкура, огромные клыки. Перепугавшись, я хотела закричать, но издала только рык и бросилась в окно, разбив стекло.