Узница императора

Глава 3

Серые стены помещения словно бы неумолимо сжимались вокруг меня. Животный ужас перед неизбежностью нарастал. Замерев, я слушала звуки извне, буквально цеплялась за них, пытаясь не сойти с ума.

- Постовую охрану немедленно сменить! – раздалась команда снаружи. – Обход каждый два часа! Любая попытка бегства карается смертью!

Мужской голос был громким и суровым, это показывало, насколько серьезно относятся гвардейцы и жандармы к ситуации. Сердце сжалось сильнее, я осознавала серьезность положения и собственную уязвимость.

Оставленная одна среди холода и полумрака, окруженная воспоминаниями и мыслями о будущем, которое представлялось темным и полным боли, я впервые ощутила полную меру страха. Наказания за содеянное не избежать.

Но одновременно с этим где-то внутри вспыхивала ярость, тлело желание сражаться дальше. Пока мою волю не сломили, огонь свободы в моем сердце не погаснет, как и магическое пламя. И неважно, чем все закончится. Я еще поборюсь!

Я неподвижно сидела на старом стуле, пытаясь согреть озябшие руки и избавиться от напряжения. Но вдруг снаружи раздался лязг тяжелого засова, дверь распахнулась, впустив полосу тусклого света. В дверном проеме показалась фигура высокого офицера. Мне стоило огромного труда не показать страх и тревогу.

- Елена Ивановна Пущина, вас требует царь Николай Павлович. Лично, - произнес офицер холодно.

Эти слова и то, что за ними таилось, заставили меня задрожать.

Я пошла вслед за ним, ощущая, как предательски подкашиваются ноги и леденеют ладони. Все, о чем могла думать, это о восстании. Если меня все еще не спасли, а царь не отрекся и не сбежал, значит, все плохо. Но пока я об этом не услышала от него, лучше не отчаиваться.

Оглянулась. След в след за мной шло двое солдат.

Наконец, после долгого следования по переходам и лестницам, мы оказались в просторном зале дворца. За окнами успело стемнеть, и здесь зажгли множество свечей. Кинув быстрый взгляд на настенные часы, я поняла: наступила глубокая ночь. Император Николай Романов медленно прохаживался по залу, и когда ему доложили о моем прибытии, остановился. Ясный взгляд молодого мужчины был тяжелым и осуждающим.

- Подойдите ближе, госпожа Пущина, - проговорил он низким голосом, полным власти и гнева.

Я приблизилась, стараясь не пугаться и не отворачиваться. От меня ждут покорности и тишины, но падать перед царем на колени не входит в мои планы. Раненая нога снова заболела, наверное, я слишком сильно растревожила ее ходьбой.

- Восстание на Сенатской площади закончилось провалом, - негромким и ровным голосом произнес Николай. – Многие погибли, в том числе женщины и дети. Члены женской ветви Союза спасения уже арестованы, остальные будут схвачены позже. Планы раскрыты, имена лидеров известны. Ваш брат, Иван Иванович Пущин, один из них.

К горлу подкатил горький ком, и я молча кивнула, не в силах произнести ни слова.

- Вы понимаете тяжесть своего преступления?

Теперь голос императора звучал твердо и непреклонно, подчеркивая безнадежность моей ситуации. Я подняла взгляд, глядя в лицо Николая и чувствуя, как уголки глаз щиплет от слез.

- Да, ваше величество, понимаю, - прошептала еле слышно, стараясь сохранить достоинство, несмотря на охвативший меня страх.

- Господин Михаил Лунин сейчас разыскивается. Как только это случится, он признается в содействии вам, - император посмотрел на меня внимательно, изучая каждое случайное движение моего тела и каждое чувство на моем лице. Затем сделал несколько шагов вперед, оказался лицом к лицу ко мне, почти вплотную. – Ваше участие в заговоре тоже не останется безнаказанным.

Я молчала, не ожидая услышать иного.

- Вам есть, что сказать, госпожа Пущина?

- Да, - ответила я спокойно, стараясь не дрожать, как осиновый лист. – Мой брат невиновен.

- Правда? – в глазах Романова остро сверкнула насмешка. – Не он ли публично призывал к свержению монархии?

- Но не он один! – пылко произнесла я.

- Знаю. И за это ответит каждый.

Возможно, царю важно было увидеть мою реакцию на его слова, почувствовать мой искренний страх, когда я больше не сумею хранить спокойствие. Жадно впившись взглядом в мои глаза, Николай искал в них слабость. И, наверное, заметил нечто близкое.

Почему меня допрашивает именно он, а не тайная канцелярия? Неужели передумал? Или остались вопросы, которые хотел задать лично? Поиграть на моих чувствах?

- Вы выглядите уставшей, Елена Ивановна, - голос Николая стал тихим, нарочито мягким. – Нога болит, да?

Мои губы чуть дрогнули, но я быстро взяла себе в руки.

- Да, ваше величество, немного беспокоит, - ответила осторожно.

- Хотелось бы верить, что ваши телесные страдания быстро закончатся, - произнес он с легким… сочувствием?

Но в глазах Романова читалось прохладное равнодушие. Не верю в его искренность.

Затем он резко сменил тон и тему.

- Почему вы решили присоединиться к этому бессмысленному бунту? Что толкнуло на этот путь?

Вопрос прозвучал резко, выбивая и без того нетвердую почву из-под ног. Я замерла, понимая, что ответ может повлиять на многое. Глубоко вздохнула, собираясь с силами.

- Желание справедливости, ваше величество. Вера, что народ заслужил отмены самодержавия…

- Отмены? – резко перебил Николай. – Вы для этого чуть не спалили дворец?

- Я не…

- А может, дело в личных амбициях ваших брата и подруг?

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Только сейчас пришло жуткое осознание, что девушки из женской ветви Союза схвачены. Среди них есть ведьмы, и Бенкендорф не пощадит ни одной! Если бы я могла, кинулась бы на их защиту, но сейчас я – ослабевшая и хромая колдунья под конвоем.

Николай с усмешкой наблюдал за мной, прекрасно видя мои внутренние метания. Взгляд его стал еще жестче, светлые глаза сверкнули сталью.

- Ваши друзья и подруги хотели свергнуть власть, надеялись изменить порядок силой оружия, подвергли опасности жизни сотен людей. Вы же попытались похитить меня. Кто дал вам право решать судьбу государства?