Узница императора

Глава 7

Из оконных щелей потянуло едким дымом, да так сильно, что конвойные резко замерли, продолжая сжимать мои плечи. Бенкендорф вскочил и метнулся к окну, за которым еще минуту назад ничего не горело. Теперь же внутренний двор Петропавловской крепости был объят пламенем.

Краем глаза я смогла увидеть хаос, охвативший крепость. Пламя рвалось вверх, пожирая немногочисленные деревянные постройки, языки огня лизали каменные стены, а черный дым клубился над двором, словно зловещий призрак. Зимний воздух заполнил резкий запах гари. Где-то внизу кричали люди, звенело оружие.

- Что происходит?! – прорычал Бенкендорф, обернувшись к своим людям. – Немедленно выясните, что там творится!

Оставив меня только с одним человеком, конвойные бросились к выходу. Я почувствовала, как души слабо коснулась надежда.

- Кажется, ваши методы убеждения не настолько успешные, как хотелось бы, - усмехнулась, глядя в глаза Бенкендорфу, наблюдая, как тот пытается взять себя в руки.

Знаю, он меня не пощадит. Поэтому и молчать нет смысла.

С другой стороны, на моих запястьях все еще блестела золотая цепь, блокирующая магию. Очевидно, что двор подпалила не я. Но как же приятно видеть растерянность на лице главного жандарма страны!

- Ты права, - процедил сквозь зубы разъяренный Бенкендорф, вскочив из-за стола и стремительно приближаясь ко мне. Его взгляд стал холоднее зимнего ветра. – Возможно, я был слишком мягок. Пришло время искупить свою вину, ведьма! Покажешь истинную силу своих чар!

Он схватил меня за руку, отпихнул конвоира, и буквально выволок из комнаты. Протащил по коридорам и лестницам крепости, к дверям внутреннего двора. Там воздух наполнился густым запахом едкого дыма. На каменных стенах плясал огненный свет, красное пламя пожирало снег и деревья.

Все, кто вышел сюда, оказались словно в дурном сне: жадный огонь метался из стороны в сторону, ревел и трещал, стремясь поглотить все вокруг. Люди суетливо бегали – одни спасали лошадей, другие спорили, как лучше спрятать заключенных от верной смерти.

- Чего стоишь? – прошипел Бенкендорф, резко дернув мою цепь, и быстро расстегнул маленький замок, освобождая мои запястья. – Погаси этот пожар! Иначе на этом пепелище останутся души твоих подруг!

Я смотрела на него исподлобья, понимая, что он абсолютно прав.

Но разве я могу… Разве огненная ведьма способна? До сих пор я не сомневалась, что погасить магическое пламя можно лишь магической водой. Золотая цепь с тихим звоном упала у моих ног, в снег.

И я глубоко вздохнула, ощущая, как по телу разливается тепло, пробуждая забытые силы. Сосредоточилась, чувствуя связь с огнем. По телу разлилось тепло, становясь частью меня. Закрыла глаза и мысленно приказала пламени остановиться, почувствовать контроль и спокойствие.

Огонь сначала замедлился, затем начал угасать, превращаясь в мерцающие угольки.

На внутренний двор опустилась тишина, прерываемая лишь редкими звуками шагов – скрипом по снегу и изумленным шепотом людей.

Бенкендорф застыл на месте, пораженный увиденным. Он смотрел на меня удивленно и даже с плохо скрытым восхищением. Видимо, не ожидал, что опасная преступница способна действовать во имя добра.

- Вы… - голос мужчины дрогнул, утратив суровость. – Это невозможно…

Я открыла глаза и попыталась улыбнуться.

- Все возможно, ваше превосходительство, - ответила мягко. – Иногда достаточно просто поверить в собственные силы.

Помолчав несколько минут, он тихо спросил:

- Вы не знаете, кто мог устроить этот поджог?

- Нет, - честно ответила я, твердо уверенная, что не знает ни одной стихийной ведьмы в женской ветви Союза.

- Хорошо, но за ложь я вас не пощажу, - предупредил Александр Христофорович, и повернулся к жандармам. – Уведите госпожу Пущину в камеру. Цепь держите при себе и закуйте ее в случае необходимости.

Я ничего не сказала на это. В доброту Бенкендорфа верилось слабо, возможно, он просто решил испытать мои добрые намерения.

Сердце бешено колотилось в груди, внутри меня сцепились страх и волнение. Один конвоир подобрал золотую цепь, второй цепко ухватил меня под руку и потянул за собой.

Наконец мы дошли до знакомой камеры, дверь которой открылась с громким скрежетом. Внутри царила тьма, лишь слабый луч света проникал сквозь маленькое зарешеченное окно высоко под потолком. Теперь камера стала холодной и сырой, воздух – тяжелым и затхлым, отдающим плесенью.

Меня грубо втолкнули внутрь, и дверь захлопнулась с металлическим лязгом. Звук эхом отразился от стен, усиливая чувство одиночества и беспомощности. Я стояла неподвижно, прислушиваясь к звукам снаружи. Шаги удалялись, голоса постепенно стихали, меня оставили лицом к лицу с неизвестностью. Не то, чтобы я боялась монстров под койкой – мне ведь уже восемнадцать лет и я научилась справляться с прежними страхами, но иногда в душу заползала странная тревога.

Мысли путались, сердце билось учащенно.

Что ждет впереди?

Смогу ли я выдержать испытания, приготовленные судьбой?

Или моя жизнь закончится здесь, в мрачной камере Петропавловской крепости?

Страх сжимал горло, я была готова разрыдаться, но я знала, что слабость сейчас недопустима. Нужно собрать остатки сил и достоинства, чтобы выжить. Хотя бы ради брата, ради того, чтобы помочь остальным участницам Союза, арестованным за мятеж.

Время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. Тишина была угнетающей, единственным звуком было мое собственное дыхание. Я сидела на жесткой койке, прислонившись спиной к стене, пытаясь успокоить разыгравшиеся чувства. Слезы катились по щекам, оставляя мокрые следы на коже. Боль и усталость наполняли тело, но отвага не покидала мою душу.

Нужно верить, что помощь придет, что судьба не оставит меня в беде. Ведь не всех же схватили, верно? А стихийная ведьма – далеко не последний союзник, способный помочь. Хоть я и знала, что спасению талантливой ведьмы предпочтут спасение храброго офицера, но в глубине сердца теплилась надежда. Именно она будет со мной до последнего.