Узник дюн

Пролог.

«Узник дюн»

Пролог.

Часы на деревянной тумбе пробили десять вечера. Звук равномерно разлетелся по помещению главного здания аванпоста. Тусклый свет лампы старался осветить и без того мрачные, больные оттенки комнаты. Одинокая мошка пыталась пробиться к единственному источнику света, ударяясь всем телом о стекло. И как по расписанию, со скрипом захлопнулась входная дверь.
– Ну что, как там нынче обстановка? – задал вопрос дежурный с усмешкой в голосе. Он не стал поворачиваться, продолжив заполнять журнал. До спины дошел прохладный ветер.
– Как обычно. Еще одно спокойное дежурство двадцать пятого аванпоста. Ура... – безэмоционально ответил на вопрос пришедший. Болотного цвета плащ оказался повешен на вешалку. Движением руки произошла попытка привести мокрые, серебристые волосы в порядок. От «ёжика» слегка отлетали маленькие капельки.
– Знаешь, Роб, когда я был в твоём возрасте, мои старшие учили: «Никогда нельзя говорить, что дежурство проходит спокойно, пока не сдал наряд». Примета плохая, – проговорил дежурный, попутно закрывая журнал и поправив серый китель на выпирающем животе.
Роб усмехнулся:
— Мой брат то же самое говорит. Только он не в приметы верит, а в устав. Он у меня лейтенант. Да и будет вам, шеф... Такая глухомань даже охотникам за наживой не сдалась. – юноша подошел к столу и, выдвинув стул, вальяжно присел недалеко от старшего. Внимание солдата привлекла перьевая ручка, что спокойно лежала на столе. Момент – и предмет уже оказался в руках. – Если начистоту... то опасным здесь может стать только то, что это место зарастёт грибами.
Дежурный издал смешок и сел полубоком лицом к Робу. Кисти рук скрестились в замок.
– А что, есть риск?
– А как же! Ещё какой! Будем трубить на всю округу – скоро ведь грибов станет больше, – Роб не смотрел на старшего. Все его внимание было приковано к предмету канцелярии между пальцев рук. Казалось, что начальник и не заметил нотки сарказма в голосе подчинённого.
– Да что ты? И насколько?
– Ну... в этот раз я заметил две вот таких небольших колоний... – Роб отложил инструмент для письма и показал руками примерный размер нового участка с грибами.
– Во дела!.. Это чего же... журнал теперь надо писать?..
Услышанная фраза заставила Роба устремить взгляд янтарных глаз на шефа. Рука, что вновь хотела подобрать «перо», оставленное на столе, внезапно остановилась. Старший, в свою очередь, как-то с печалью посмотрел на стол.
– Шеф, вы о чем? – нервно усмехнулся Роб, все же взяв ручку с деревянного стола. – Какой ещё журнал?
Ответа так и не последовало. Грузный начальник лишь повел пальцем по седым усам, а спиной облокотился на спинку деревянного стула.
– У нас чего... и такой ведётся, что ли?..
– Да нет. Но если бы завели, то было бы плохо. Это же сколько писанины тогда было... тебе, – с улыбкой на лице произнёс дежурный. Рядом послышался глубокий вдох, а за ним и выдох.
– Ну вы даёте, шеф... – нервно хохотнул Роб, почесав серебристый затылок. Шутка старшего не была прям уж взрывной, но пощекотала нервишки. Парень взглянул на часы. Время близилось к одиннадцати вечера. Взгляд вопросительно устремился на главного.
– Шеф, а Ханес уже вернулся со склада? Или опять «по делам» смотался?
Дежурный посмотрел на Роба, а затем перевёл взгляд на те же часы. Настроение сменилось. Странное предчувствие поселилось внутри, заставив брови свестись к переносице.
– Странно... Я вообще думал, что он раньше тебя придёт. Может, что-то стряслось?
– Или просто его кишечник взбунтовался… – сказал Роб, отведя взгляд в сторону.
В комнате повисло молчание. Лишь отбивание ритма сапога об пол нарушало эту атмосферу.
– Роб, сходи всё-таки за ним, – в конце концов, подал голос начальник, посмотрев на того своими глазами, цветом, напоминающим грунт. – И если он из-за своих «дел» задержал доклад, скажи, что он будет всю ночь у меня подметать смотровую на крыше.
Фразы дежурного звучали в тот момент, когда обладатель причёски «ёжика» уже накидывал плащ. Бросив короткое «вас понял», солдат вышел из здания.
По коже вмиг прошла дрожь. Ветер и не думал успокаиваться. Капюшон тут же накрыл серебристую голову. Луна скрылась где-то за облаками, поэтому двор освещал тусклый свет одинокого фонаря.
Склад находился в чаще небольшого леса. К нему вела дорожка, что была протоптана от постоянного посещения военными.
Лес в такое время выглядел особенно жутко. У большинства деревьев стволы не покрывались мхом, на них не было грибов и растений-вьюнов. Кривые ветки торчали в разные стороны, давая пристанище лишь смелым птицам. Скрип гнилых деревьев доносился отовсюду во время каждого дуновения ветра. В чаще царствовал запах влаги и хвои. Любой источник света с трудом мог добраться сквозь высокие кроны елей и сосен. Очередная ветка хрустнула под тяжестью кирзового сапога.
Но ни одного бравого солдата ещё не напугало это место, особенно если он брал с собой лампу. Роб не боялся темноты, но ему не хотелось напороться на какую-нибудь корягу, а потом слушать бесконечные вопросы от старших: «откуда синяк?», «с кем уже успел подраться?».
Военный медленно шагал по тропинке, надеясь, что наткнётся на товарища по пути. Но увы. Юноша уже стоял напротив маленькой землянки, так и не встретив Ханеса. Над железной дверью горела лампа, слабо освещая всё пространство перед входом.
– Ханес! Ты здесь?
А в ответ – тишина. Поток ветра заставил сильнее укутаться в плащ. Роб осмотрелся по сторонам, освещая обзор лампой. Внутри всё говорило, что начать поиски пропавшего нужно с улицы, но, быстро отогнав эти мысли, было решено попытать удачу внутри сооружения.
Металлическая дверь с протяжным стоном приоткрылась, впуская внутрь военного.
«Открыта...»
– Ханес?! – тишина. Лишь отдалённое эхо пронеслось меж металлических стен склада. Лестница спускалась, исчезая в глубинах мрака, освещённого тусклым светом ламп с потолка. Рука прошлась по вогнутому, шмыгающему носу. Сделав глубокий вдох, солдат, согнув ноги в коленях и слегка сгорбившись, предпринял попытку войти внутрь хранилища.
На протяжении всего спуска его не покидал вопрос: «Почему дверь была открыта?». Роб знал Ханеса не понаслышке. При всём своём разгильдяйстве товарищ знал правила и, если его не дёргали за любой проступок, старался их соблюдать в полной мере. И то, что Ханес оставил дверь открытой, не укладывалось в голове солдата.
Внезапный треск разорвал тишину, и одна из лампочек, будто осознав свою судьбу, разлетелась на мелкие кусочки. Сердце Роба застыло, словно замерло во времени.
– Твою за ногу... а ведь просили прошлый наряд поменять лампочки...
Приведя дыхание в норму, Роб продолжил спускаться, посмотрев в последний раз на осколки.
Пройдя последний ряд ступеней, юноша оказался в основном помещении хранилища. Лампа в руке была единственным источником света. Посветив вдоль стены, взгляд поймал нужный рубильник. Опустив ручку вниз, никакого эффекта не последовало – в помещении по-прежнему царила темнота.
– Ну круто, что? Надо бы шефу сказать, а то совсем уже никуда не годится, – сделал заключение солдат, осторожно делая шаг в темноту.
В этом месте казалось холоднее, чем снаружи. Металлические стены, казалось, прожигали ледяным потоком даже на дальнем от них расстоянии.
Солдат тем временем приблизился к стеллажам. На каждой полке находилось по несколько ящиков разных размеров и длины. Роб знал их содержимое и ценность, когда им рассказывали об этом на каждом инструктаже перед заступлением в наряд. В тех, что поменьше, лежали боеприпасы и холодное оружие, в то время как в крупных могли храниться огнестрелы и клинковые орудия.
– Ханес?!
Вновь тишина. Лампа слабо освещала обзор, давая возможность лишь увидеть близкое содержимое склада.
«Да где тебя тёмные носят?..»
С этой мыслью ноги медленно несли Роба в самую глубь хранилища. По помещению разносилось эхо шаркающих о металл военной обуви. С каждым шагом приходило понимание, что лучше было начать с улицы. Но что-то подсказывало, что его товарищ всё же должен был быть здесь.
– Слышь, Ханес! Шеф сказал, что ты будешь всю ночь подметать крышу, если сейчас же не вернёшься к нему с докладом!
Лампа медленно перемещалась из стороны в сторону. Поиски не давали результатов.
Резкий звук падения чего-то на металл заставил бойца сильно дёрнуться и повернуться на источник звука. Сердце бешено отбивало ритм чечётки. На лбу выступали капли пота.
Звук раздался сбоку, между двумя стеллажами.
В горле застрял ком. Желание идти дальше боролось с любопытством и надеждой наудачу найти Ханеса. Несмотря на слабую дрожь в руках, Роб медленно ступал к месту, откуда доносился звук. Рука переместилась к висевшей на боку серых брюк кобуре.
С каждым шагом можно было услышать стук сердца. В свете лампы уже различались очертания стены. Приблизившись ещё ближе, солдат замер на месте и глубоко вздохнул. На полу спокойно лежала метла. С губ сорвался облегчённый выдох.
«Спокойно, Роб... это всего лишь метла...» – мысленно посмеялся над собой постовой
Очередной звук падения. Но на этот раз более мощный и громоздкий. Воин резко повернулся назад. Вновь плохое предчувствие. Даже человеку, чувствительному к Маст, быть не нужно, чтобы понять – упали верхние ящики.
– Ханес, хорош, а! Если это сделал ты, то я помогать тебе с уборкой не буду!
Шаг вперёд. Толчок в спину. Лампа в руках с характерным звуком упала на пол, лишив видимости.
– Вот гадство...
Роб, нащупав предмет, поднёс к себе ближе источник света и попытался обнаружить винтил. Несколько витков – и хоть и не сразу, но пространство вновь осветилось. Парень еле заметно выдохнул.
Внезапно почувствовалось, что капюшон плаща стал мокрым. Глаза расширились. Голова медленно поднялась. Сердце вновь забилось с бешеной скоростью.
В момент, когда взгляд достиг потолка, на лицо опустилось нечто липкое.
– А! Твою ж... – отскочив назад, руки на автомате потянулись убрать внезапный «сюрприз». Справившись с задачей, он оглядел ладонь. Нечто, напоминающее чёрную смолу, сейчас капало на пол от собственной кисти.
– Великий Свет... что это за дрянь?
За спиной раздался низкий, унылый вой. Как будто несколько людских голосов погрузились в пучину отчаяния и оплакивают свою участь.
Роб развернулся в сторону звука. Ступор. Некто стоял далеко, и свет лампы не доходил до него. Воин слегка наклонился, прищурив глаза. Даже так он не сумел распознать неизвестного. Поддавшись вперёд, Роб направил лампу в сторону силуэта.
– Ханес...?
Секунда. В сторону бойца с неимоверной скоростью направилось несколько тёмных нитей, что извивались навстречу парню.
Ноги сковал страх. На лице застыла гримаса ужаса.
А ветер за пределами хранилища попытался скрыть резкий, истошный крик солдата.
***
«Один пропал и второй за ним…» – взгляд дежурного переместился на часы. Платок в руке прошёлся по блестящей залысине. – «Где же они?».
Железная дверь отворилась. Облегчённый выдох вышел из уст дежурного.
– Слава Маст. Где вы бы… – задать вопрос до конца не вышло. Развернувшись полубоком, шеф обнаружил перед собой не своих бойцов.
Омерзительный запах, напоминающий смесь парафина и грязных носков, ударил в нос, заставив мужчину сморщить лицо. Нечто сутулое и худое, с редкими волосами на голове и на четвереньках, сейчас смотрело на свою жертву белыми жуткими глазами, не имевшими зрачков.
– Что за?..
Вмиг, издав крик, из-под земли появились тёмные сгустки и, приняв форму копья, полетели прямо на дежурного. Реакция старого бойца не заставила долго ждать. Резко отскочив от стула, военный сделал кувырок. Оперевшись на одно колено, шеф округлил глаза и приоткрыл рот. Дышать стало тяжело. Взгляд резко переместился на место, где он чуть не лишился жизни. От стула оставалось только название. Предмет мебели теперь весь был протыкан «чёрными змеями».
Брови свелись к переносице, а взгляд метнулся на противника. Одним быстрым движением вытащив пистолет из кобуры, оружие было направлено на нечто.
Два коротких выстрела. Это не ускользнуло от внимания непрошеного гостя, и вмиг два сгустка отразили атаку, захватив пули и раскидав в разные стороны.
Дежурный цыкнул, чувствуя, как со лба течёт пот. Взгляд всё ещё был направлен на белоглазого, ожидая его дальнейших действий.
Приподнимая передние конечности, тварь резко поддалась вперёд, прямо на своего противника.
Неожиданный ход заставил растеряться бравого воина, из-за чего ещё несколько выстрелов вылетело из огнестрельного оружия.
Последним перед глазами дежурного предстала пара белых глаз, а истеричный крик стал тем услышанным звуком, после которого всё вокруг погрузилось во мрак.