Узник ледяного ада

Пролог

Бойцовскую яму устроили в естественной пещере.

Это был геотермальный карман. Огромный пузырь в толще ледника, где близость магмы разогревала воздух до почти сносной температуры. Здесь можно было стоять без шубы. На мой взгляд, даже было жарко. От влажной, душной жары моё тяжёлое платье сразу прилипло к спине. Неровные стены пещеры мерцали голубыми прожилками сальмита. Пол был выровнен и усыпан дроблёным льдом, как дешёвая имитация арены, принятая на боях.

Для знатных гостей соорудили помост, на котором стояли стулья с высокими спинками, обитыми тканью. Рядом расположился столик с закусками и подогретым вином. Идеальное место, чтобы наблюдать за чужой смертью, потягивая горячий напиток.

Отец занял центральное место. Я сидела слева от него, мой старший брат Зейн — справа. Ортагонистан Ос Кади, как хозяин, расположился чуть в стороне, на отдельном кресле с подлокотниками из пландия. Его высокий, широкий лоб лоснился от пота, а лицо сияло удовольствия. Он поймал мой взгляд и влажно, широко улыбнулся, обнажая дёсны. Меня передёрнуло от отвращения.

— Это лучшие бойцы шахты, — объявил хозяин, повышая голос, чтобы перекрыть гул толпы. Надзиратели, техники, обслуживающий персонал и даже несколько приглашённых гостей из соседних кланов заполнили пространство вокруг ямы, образовав плотное, гудящее кольцо. — Дерутся без правил. До смерти или до отключки. Победитель получает усиленный паёк и неделю без карцера. Проигравший... — он сделал театральную паузу, — проигравшего уносим.

Толпа взревела. Я же сильнее стиснула подлокотники до побелевших костяшек на пальцах. Впервые лицом к лицу я столкнулась с проявлением подобной жестокости. К нам на планету присылали преступников, каторжников для сложной работы по добыче пландия. Итак немногие выживали в суровых условиях, а на них ещё и развлекались! Я заметила, как распорядитель собирает ставки среди гостей. Нет, не могу этого понять. Как и принять. В наших шахтах подобное не практиковалось.

Сначала выпустили двоих заключённых. Первый был огромен и походил на гору мышц, с лицом, исполосованным шрамами. Второй ниже ростом, но жилистый, быстрый, с затравленным взглядом человека, который понимает, что шансов у него немного. Им не дали оружия. Только голые руки и инстинкты.

Бой начался.

Я не хотела смотреть. Каждая клетка моего тела кричала: отвернись, закрой глаза, не будь частью этого! Но я заставила себя. Потому что понимала: это место и эта жестокость — теперь часть моей новой жизни. И если я хочу выжить, то должна знать, с чем имею дело.

Великан смял противника за пару минут. Хруст костей, сдавленный крик, и жилистый заключённый рухнул на лёд лицом вниз. Толпа взвыла: кто-то радовался, кто-то, проигравший ставку, ругался сквозь зубы. Ос Кади захлопал в ладоши, а в его глазах блестел восторг, как у ребёнка, получившего долгожданную игрушку.

— Слабовато, — тем не менее бросил он, откидываясь в кресле. — Крион, твоя дочь, кажется, не впечатлена. Давай-ка покажем ей настоящий бой.

Отец промолчал. Я чувствовала его тяжёлый, оценивающий взгляд. Он ждал, что я опозорю клан. Ждал, что вскрикну, отвернусь, покажу слабость. Я не должна была разочаровать его, как бы мне этого не хотелось.

— Как вам будет угодно, господин Ос Кади, — произнесла я ровным голосом.

Улыбка монстра стала шире. Ему понравилась моя покорность. Он не догадывался, что под чёрным шёлком и серебристой сеткой у меня колотилось сердце загнанного зверя.

В яму вытолкнули следующего бойца.

Это был ториец. Высокий, широкоплечий. Его термокостюм был разорван на спине, где виделась бледно-бежевая кожа, покрытая сетью старых шрамов между лопаток. Там, где у других торийцев были парные крылья, у него торчали два уродливых обломка кости. Я смотрела на эти обрубки и чувствовала, как внутри что-то сжимается в тугой болезненный узел сочувствия.

Он стоял в центре ямы, гордо приподняв острый подбородок и разминая плечи, с прямой спиной. Остальные каторжники сутулились, по привычке втягивали головы в плечи. Этот же держался так, словно не его вытолкнули на арену, а он сам вышел сюда по собственной воле. Ещё и кинул снисходительный взгляд на хозяев, будто делал им одолжение. Подобная сила духа не могла не восхищать! Помимо воли мои губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Его противником оказался приземистый, коренастый палиец с квадратной челюстью и пустыми глазами убийцы. Он скалился, поигрывая мышцами, и толпа приветствовала его гулом — явно местный фаворит.

— Ториец, значит? — хмыкнул Зейн, наклоняясь к отцу. — Долго против Гарра не продержится.

Мой возмущённый взгляд достался брату. Да, у нас в семье он считался самым сильным, решительным, жёстким, переплюнув отца. Истинный будущий глава клана Рой Тар. Но я никогда не замечала за ним жестокости и любви к подобным зрелищам. А ведь судя по репликам, он и раньше здесь бывал. Мужчины! Неужели нельзя обойтись без этого всего…

Несмотря на прогноз Зейна, ториец продержался.

Бой начался стремительно. Гарр кинулся первым, целясь головой в живот противника, рассчитывая смять его массой. Но ториец двигался иначе. Он не принял удар, а он ушёл от него, скользнув в сторону с плавной, почти ленивой грацией. Гарр пролетел мимо, по инерции врезался в ледяную стену, и толпа ахнула.

Дальше ториец не дрался — он танцевал! И это несмотря на внушительный рост. Каждое его движение было выверенным, экономным. Он не расходовал силы на лишние шаги, не поддавался на провокации, не пытался задавить массой. Когда Гарр бросался на него, он уклонялся. Когда противник замахивался, он блокировал не силой, а углом, перенаправляя удар в пустоту. Его яркие глаза, почти светящиеся в полумраке пещеры, ни на секунду не теряли концентрации.

Он был великолепен. Но двигался не как победитель, а как человек, которому нечего терять и который сражается не ради награды, а потому что это единственное, что у него осталось.

Палиец начал уставать. Его удары становились медленнее, дыхание тяжелее. Ториец выжидал. И когда Гарр в очередной раз промахнулся, потеряв равновесие, он нанёс один-единственный короткий, точный удар в основание черепа. Противник рухнул лицом в лёд и больше не двигался.