Узник тумана

Глава 23

Наблюдая, как жриц одну за другой выводят из ветхого сарая и привязывают к столбам, я не могла поверить в происходящее. Мы вдруг поменялись местами. Они, наконец, примерили шкуры послушниц и, судя по их озлобленным лицам — быть нами им не понравилось. 

Меня странно передёрнуло. Вдруг накатила такая дикая слабость.

— Сонья, что такое?

Поставив на землю, Лассе развернул к себе и присел передо мной на корточки, чтобы не нависать. Я была тронута его жестом. Вроде мелочь, а уже значимой себя ощущаешь. Северянин же, казалось, даже не понял смысла своего поступка. 

 — Тебе нужно поесть и помыться. — Он призадумался и цокнул языком. —  Сейчас я к тебе приставлю Атлин. Она позаботится обо всём. Хорошо?

— Не нужно, — смущённо пролепетала я. От его предложения мне стало не по себе. — Ваша сестра мне не нянька. Да и не по статусу...

Вскинув голову, он пристально всмотрелся в мои глаза. От этого взгляда я впервые в жизни покраснела. У меня даже уши пылали. Я не знала, куда себя деть? В какую сторону смотреть? 

Поджав губы, уставилась перед собой. 

И зря!  

Моему взору предстал такой вид, что я просто забыла, как дышать. Мокрая ткань штанов натянулась на мощных бёдрах моего северянина. Она облепляла его как вторая кожа. И я видела такой бугор! Да росла я в храме, но у нас всякие пленные водились. И привозили их порой без одежды. Но ещё ни у кого эта штука не выпирала настолько.

О чём я думаю! Стыдоба какая! Меня сегодня чуть не разорвали мёртвые. Тело ломает. Усталость дикая. А я стою и как дурочка таращусь на… 

Пристыдив себя, я отвернулась.

— Сонья, — шепнул Лассе, даже не понимая, куда я только что смотрела. — Атлин тебе поможет. Не нужно сопротивляться. Она остра на язык, но очень добрая. Только не говори ей об этом. Моя сестрица воспримет это как упрёк. Она же воин, — он засмеялся и, запустив пятерню в волосы, пригладил взлохмаченные пряди.

 Я же, находясь рядом с таким гигантом, ощущала себя пигалицей, на которую могут случайно наступить или поставить локоть ей на голову. 

— Ну, чего ты молчишь? — В его голосе промелькнуло раздражение. — Наверное, ты заслужила чего-то большего, чем такой сухарь, как я. Но я не буду врать. Нет у меня времени на ухаживания и прогулки под луной. Да и не умею я этого. 

Я осторожно отошла от него на шаг. 

— Вы это к чему? Тут, в тумане, нет луны. И солнца тоже. А за снег спасибо!

 Я улыбнулась, вспоминая белоснежные вихри. Казалось, это великое чудо затмило нападение мертвяков. В конце-то концов, мёртвых я видела часто, а вот снег — всего однажды.

Лассе покачал головой и снова цокнул. Похоже, этот жест входил в его привычки, особенно когда он был зол или скорее — раздражён.

— Скажи. Когда я рядом, что ты чувствуешь? — Схватив за запястье, северянин медленно подтянул меня к себе.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Безопасность. 

— Нет. — Поднеся мою ладонь к своим губам, он поцеловал небольшой рубец на её внутренней стороне. — Я про запах спрашиваю, вишенка. 

— А... — Я почувствовала себя какой-то ничего не понимающей дурочкой. — Шиповник. Нет! Шиповниковый чай.

— Ты его любишь? — Подняв голову, Лассе смотрел прямо в мои глаза и покрывал поцелуями костяшки  пальцев. 

— Да, очень... люблю, — голос дрогнул. 

Его губы вызывали такой трепет в теле. Волна жара прошлась от макушки головы до колен, отнимая всякую возможность мыслить здраво. Сжато улыбнувшись, я осторожно отобрала у этого гиганта свою руку. Мне не нравилось то, как я ощущаю мужчину. 

Слишком остро. 

Слишком… Всё слишком!

— Хороший аромат, — уголки его губ приподнялись. — Мы часто в походах завариваем этот чай. Среди моих воинов не только Иные и Древние, но и простые люди, лишённые магии.  Им шиповник — первое средство от простуд.

— Да! — Я почувствовала себя увереннее — нашлась тема, в которой я хоть что-то понимала. — Мой папа лечил меня отваром из этой ягоды. Только нос потечёт — сразу котелок на огонь.

— Папа?! — Лассе нахмурился. — И где он сейчас?

Я замерла, не зная, как ответить. Слова застряли в горле. Обернувшись, просто подняла руку и указала на небольшой холмик в конце двора.

— Что? — Лассе меня не понял.

— Они сожгли его там... У меня на глазах! — Выдавила я из себя. —  А после хотели, чтобы я забыла это.

Меня ни с того ни с сего пробрал истеричный смех. Ненормальный, плохой хохот. Безумный!

— Тихо! Тихо! — северянин прижал меня к груди. — Они своё получат. Я обещаю. Ни одна живой отсюда не уйдёт.

Это звучало очень страшно, но сердце не трогало. Для меня эти женщины никогда не были людьми. Разумные лютые звери.

— А послушницы? — прошептала я. 

— Они что-то значат для тебя?

— Семья! — Одним словом обозначила я всё, что чувствовала к девушкам, которые всю жизнь прожили рядом со мной. — Они все ценны. Особенно дети. Девочки! Их мало, но я бы хотела, чтобы они увидели солнце. Пусть хотя бы у них будет будущее.