Узники города ветра

Глава 3. Борьба со страхами

Спустившись почти до самого низа, Фрида немного замедлила полет напротив окон учительской. Туда следовало заглянуть перед занятиями, так было принято. Рассудив, что входить в кабинет, где, возможно, уже присутствует руководство, через окно все-таки не стоит, Фрида вздохнула и опустилась на плато. А дальше – почти бегом влетела в школьные двери и помчалась наверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, почти как в школьные годы. Но она уже и так опаздывала.

Вопреки ее волнениям на утренней летучке не было ничего особенного, преподаватели входили, здоровались и уходили на занятия. Кто-то брал нужные материалы, кто-то просто на всякий случай сверялся с расписанием на сегодня. Фрида, неловко потоптавшись среди опытных педагогов, с облегчением покинула учительскую и отправилась на урок к первокурсникам. После него у молодой учительницы было пустое окошко, а затем – занятие с тем самым курсом, который она всегда ждала больше остальных. Это были выпускники, и среди них учился Лекс, предмет ее воздыханий, чьи штаны и футболка сейчас так красиво смотрелись на этом странном Лючио. Именно от Лекса она и получила записку в виде самолетика, который зацепил ее крылом. Ее друг сообщал в своем коротком послании, с каким нетерпением он ждет сегодняшних занятий по ветробике. Парочка не особо таились в своих отношениях, но вот такие бумажные «птички», как называл их Лекс, всегда доставляли какую-то особенную радость, напоминая Фриде, как во время занятий она перебрасывалась записками с мальчишками еще в обычной школе. Запретного в их отношениях ничего не было. Кристоф, директор школы ветра, вообще довольно лояльно смотрел на многие вольности. Точнее, нужно было еще постараться, чтобы найти действия или вещи, находящиеся под его запретом.

Несмотря на это, Фрида его побаивалась, но связано это было с ее старинной фобией: кажется, это называлось страхом перед авторитетными людьми и началось еще в детстве. Фрида старалась его перебороть и даже сама решила стать преподавателем, чтобы быть для других тем самым «авторитетным лицом». Но ее собственный страх не проходил. Как же тряслись ее руки, как колотилось сердце, замирая в груди и проваливаясь вниз, когда она шла к Кристофу в кабинет, чтобы предложить спортивную программу. Потом Фрида что-то долго и путано блеяла, стоя перед его столом и пытаясь изложить свои идеи, и влажными от волнения ладонями листала свои наброски, стыдливо подмечая, как они прилипают к дрожащим пальцам. Голос стал чужим, каким-то глухим и квакающим, и она захлебывалась этими звуками. Но умница Кристоф с достоинством выдержал эту отвратительную презентацию и сразу же ее одобрил, к полному изумлению Фриды.

Кристоф занял директорский пост около десяти лет назад будучи совсем юным. Тогда ему едва исполнилось двадцать пять. У него было много идей, как можно реализовать потенциал ветра, причем он с легкостью находил способы воплощения своих задумок и сам активно участвовал в процессе, не сваливая работу на других. Школьный совет практически единогласно, без раздумий и споров, принял решение о его назначении. И если кто-то сомневался, что столь молодой человек сможет справиться с управлением таким грандиозным заведением, как школа ветра, то недюжинные организаторские способности Кристофа и его гибкий подход к любой проблеме, быстро расставили точки над i.

И сотрудники, и студенты гордились не только школой, но и директором, который никогда не докапывался до мелочей, смотрел сквозь пальцы на несерьезные огрехи в работе, не тянущие за собой вредных последствий. А еще у него было увлечение, которому кто-то удивлялся, а кто-то над ним даже посмеивался, но тоже все одобряли. Кристоф сильно, почти до одержимости, увлекался театром и вообще любыми видами искусства, для демонстрации которых необходима сцена, поэтому очень сильно старался развивать эту сторону жизни школы ветра. В длинном списке творческих планов школы стояли курсы актерского мастерства и ораторского искусства, вокальные и музыкальные конкурсы, юмористические номера и как раз те самые спортивные танцы Фриды.

Сцена в школьном театре никогда не пустовала. Там либо проводились бесконечные репетиции, либо вечерами, в специально отведенные дни устраивались концерты и театральные постановки. Попробовать себя в роли молодого таланта мог любой желающий. Сам Кристоф тоже не отказывался от участия в подобных мероприятиях. Он неплохо пел, вполне сносно аккомпанируя себе на гитаре, и иногда читал со сцены стихи. У него был приятный, хорошо поставленный голос, а декламировал он с большим выражением, и послушать его выступления с удовольствием приходили и ученики, и преподаватели. Хотя все-таки Кристоф старался пореже маячить на сцене, оставляя другим как можно больше возможностей проявить себя. И казалось бы, грех робеть перед таким чудесным, творческим и демократичным руководителем, но Фрида ничего не могла с собой поделать.

Если от предвкушения занятия, где будет присутствовать ее любимый Лекс, у Фриды сладко замирало сердце, то вот свободное окошко ее тревожило. Именно на это время Фрида запланировала поход к директору. Все-таки нужно было сообщить о появлении Лючио в городе ветра. Явно он попал сюда не по своей воле, ведь он сам был поражен, что здесь оказался! Вдруг Кристоф найдет возможность выпустить его? Ведь это же по его распоряжению были запечатаны все возможные выходы. И по его приказу очень строго следили за тем, чтобы никто не пытался создавать новые. Вот, наверное, один из немногочисленных запретов, что наложил директор за время своего руководства. Однако все, кто отправлялся в этом году в школу ветра или просто в город были осведомлены, что выйти им уже не удастся. Фрида даже слышала краем уха, что в некоторых случаях желающих тут остаться тестировали и тщательно проверяли, чтобы потом те не устраивали неприятных инцидентов. Сама она без раздумий согласилась на «добровольное заключение» в городе ветра. Жизнь с помощью этой стихии была столь полна возможностями, что отказываться от этого было глупо. Уже за одно ощущение полета Фрида готова была навсегда поселиться здесь. Впрочем, она была далеко не единственная почитательница собственной стихии. В отличие от некоторых других школ, в которые отправлялись с большой неохотой и нелюбовью к конкретному природному явлению, те, кто жил или учился в городе ветра, были буквально фанатами своего дела. О, как же горевали все в те последние шесть лет, когда все якобы улеглось и вернулось на круги своя. В городе ветра больше почти не звучала невероятная мелодия, которую пели ветры, просачиваясь в специальные прорези и отверстия. Волшебные тихие звуки, много лет наполнявшие улицы, стихли, лишь изредка возобновляясь, когда случайный порыв ветра касался «музыкальных инструментов». Устав подниматься пешком по лестницам или ждать медленного механического лифта, улиткой ползающего вверх-вниз вдоль множества этажей, ученики и учителя перебрались из чудесного скального дома в обычное здание у подножия горы, где теперь размещалась школа. В отдалении от нее появился полигон, где искусственно созданные потоки ветра гуляли, не прирученные и свободные. Это были долгие и очень тоскливые шесть лет. Как же трудно было смириться и принять то, что теперь здесь так будет всегда… Пока в один прекрасный день не взбунтовалась школа солнца. Точнее, несколько ее непокорных учеников.