Узором по крови

Глава 1.

1184 год. Крепость Чёрный Яр

Стрела с глухим стуком вошла в мишень, чуть левее центра.

— Промах, — зло прошептала я, стиснув лук. Если бы это был половец, я бы уже была мертва. А мне нельзя умирать — я ещё не отомстила за смерть матушки.

— Забава! — окликнул меня Ратибор, седой воевода из отцовской дружины. — Не отвлекайся. У тебя ещё три выстрела.

Я кивнула, доставая новую стрелу из берестяного колчана. Утреннее солнце золотило стены Чёрного Яра, нашей крепости, что стояла на самом краю русской земли. За её дубовыми стенами начиналось Дикое Поле с бескрайним морем ковыля, где кочевали наши извечные враги.

Я натянула тетиву, чувствуя, как напрягаются мышцы. В тринадцать лет после недели голодовки и уговоров мне удалось вырвать у отца разрешение учиться стрелять из лука.

«Я должна владеть оружием, чтобы встретить врага достойным отпором», — настаивала я, пока батюшка не уступил и не назначил мне наставником воеводу Ратибора.

Выдохнула. Отпустила. Стрела пропела в воздухе и вонзилась точно в центр.

— Вот это выстрел! — Одобрительно хмыкнул старый воевода.

— Забава, опять ты со своим луком? — раздался звонкий девичий голос.

Я обернулась и увидела Милаву, дочь бывшего воеводы Родомира. Она шла через двор, держа в руках корзину с только что собранными травами. Русая коса блестела на солнце, а синее платье, расшитое красными узорами, делало её похожей на василёк среди маков.

— А ты опять в лес одна ходила? — Я улыбнулась подруге.

Милава поставила корзину и подошла ближе, с интересом разглядывая мишень.

— Матушка велела горца змеиного собрать, — она поморщила нос. — Говорит, скоро могут понадобиться целебные отвары.

Я заметила, как она украдкой бросила взгляд в сторону крепостных ворот, где несколько дружинников готовили коней. Среди них был и мой старший брат Всеслав, затягивающий подпругу на своём вороном жеребце.

— Ты бы лучше тоже научилась с луком обращаться, — шепнула я, легонько толкнув подругу локтем. — Вместо того чтобы глазами Всеслава поедать.

Милава вспыхнула, щёки её залил румянец.

— Я не... я просто... — Она запнулась и сердито посмотрела на меня. — Не всем же быть такими храбрыми, как ты!

Я заметила, как отец, хмурясь и скрестив руки на груди, наблюдает за нами. Высокий, широкоплечий, с проседью в тёмно-русой бороде и шрамом через левую щеку — память о сече с половцами. Суровый воин, мудрый правитель и... вдовец, воспитывающий отважного сына и упрямую дочь, которая никак не хочет вести себя как подобает дочери князя.

— Если бы матушка видела меня сейчас, — тихо сказала я, опуская лук.
Ратибор положил тяжёлую ладонь мне на плечо.

— Княгиня гордилась бы тобой, Забава. Ты стала сильной и смелой.

Я прикрыла глаза, и тяжёлые воспоминания на миг затуманили взор. Милава осторожно коснулась моей руки.

— Княгиня Любава была доброй и справедливой, — сказала она тихо. — Мне её тоже не хватает.

Я благодарно сжала пальцы подруги. Батюшка уважал покойного воеводу Родомира, отца Милавы.

После его трагической гибели Милава часто приходила ко мне на женскую половину княжеского терема. Несмотря на разницу в положении — она, дочь воеводы, и я, княжна — это никогда не становилось преградой для нашей искренней дружбы. Мы делили и светлые мгновения радости, и тяжкие минуты горя, став друг другу ближе родных сестёр.

— Забава, — Голос Ратибора вернул меня в настоящее. — Ты снова задумалась?

— Прости, — я выпрямилась, расправляя плечи.

Ветер принёс из кузни запах дыма. Где-то за стеной крепости заржал конь. Я вздрогнула, вспомнив сон, что приснился мне прошлой ночью: чёрные птицы кружили над крепостью, а степь горела алым пламенем.

— Третий выстрел за тобой, Забава, — напомнил Ратибор.

Милава отступила в сторону, давая мне пространство для стрельбы, но не ушла. Я заметила, как её взгляд снова метнулся к Всеславу, который теперь разговаривал с другими воинами. Мой брат был высок и статен, с русыми волосами до плеч и ясными серыми глазами. Многие девушки в крепости вздыхали по нему, но Милава любила его с детства — тихо и преданно, никогда не признаваясь в своих чувствах.

Я достала последнюю стрелу, погладила оперение. Матушка говорила, что у каждой девицы своя судьба — кому пряслице, кому колыбельные петь. А моя судьба, видно, с луком да мечом переплелась накрепко, как корни дуба с родной землёй.

— Сегодня дозорные видели дым на южном краю, — тихо сказал Ратибор, пока я прицеливалась. — Твой отец собирает дружину.

Я отпустила тетиву. Стрела пронзила центр мишени, расщепив предыдущую.

— Хватит на сегодня, — отрезал отец, подходя ближе. Его тяжёлые шаги взметнули пыль с утоптанной земли. — Скоро прибудут гонцы.

— Что-то случилось? — спросила я и подняла на него взгляд. Сердце сжималось от предчувствия.

Отец помедлил, поглаживая рукоять меча, висевшего у пояса. Солнце играло на серебряной отделке ножен.