Узоры, Кот и Тайны

Часть 1. Глава 3

Глава 3

Мири стояла на пороге и смотрела в темноту.

Прихожая уходила вглубь дома, как горло в тело. Вешалка справа — что-то висит, не разобрать в темноте. Зеркало на стене — тусклое. Лестница наверх — ступеньки теряются в полумраке.

Тот же запах — лаванда и старая бумага — но теперь сильнее. Ближе. Что-то из детства, из тех смутных летних каникул, которые больше походили на сон, чем на воспоминание.

Она сделала шаг. Остановилась.

Столько лет. Целая жизнь с тех пор, как она была здесь в последний раз. Если вообще была — воспоминания расплывались, как отражение в мутной воде. Может, ей только казалось, что она помнит этот запах. Может, мозг просто выдумывал то, чего не было.

За спиной шуршали листья. Сад дышал — тихо, сонно.

И тут она услышала.

Не звук — скорее, его отсутствие. Как будто что-то поглотило шорох ветра, заглушило далёкий лай собаки, съело шелест сада. Тишина сгустилась, обернулась вокруг неё, как плащ.

Мири обернулась.

Кот сидел на перилах крыльца.

Она не видела его секунду назад.

Это была первая мысль — чёткая, холодная, как строчка в бухгалтерской книге. Факт. Она смотрела на перила, когда поднималась на крыльцо. Там никого не было. Потом она открыла дверь. Потом стояла на пороге. И теперь — кот.

Откуда?

Дымчато-серый. Шерсть полудлинная, мягкая на вид — как облако, принявшее форму животного. Крупнее обычного кота — не намного, но заметно. Без ошейника.

И глаза.

Жёлтые. Яркие. Слишком яркие для вечернего света — как будто за ними горел маленький огонь. Они смотрели прямо на неё. Не мимо, не сквозь — на неё.

Мири замерла.

Этот кот.

Она видела его раньше.

Мысль пришла ниоткуда — или, может, из того места, где хранятся вещи, которые мы не хотим помнить. Этот кот. Эти глаза. Эта шерсть, похожая на дым.

Три ночи.

Три ночи подряд перед отъездом из столицы. Она просыпалась в четыре утра, сердце колотилось, простыни сбиты в ком. Снился кот — серый, с жёлтыми глазами. Сидел где-то и смотрел на неё. Просто смотрел. Она списала это на нервы. На стресс. На недосып.

И вот он.

Реальный. Живой. Сидит на перилах бабушкиного дома.

Это невозможно.

Мири сглотнула. Руки похолодели — она чувствовала это даже сквозь перчатки. Сердце стучало — она считала удары, не замечая этого. Семь. Восемь. Девять.

— Привет, — сказала она.

Голос прозвучал хрипло. Она откашлялась.

Кот моргнул. Один раз. Медленно. Как будто обдумывал её приветствие и решал, достойно ли оно ответа.

— Ты... местный?

Молчание. Кот смотрел. Не враждебно — скорее, оценивающе. Как покупатель на рынке, прикидывающий, стоит ли товар своей цены.

Мири почувствовала себя глупо. Она стояла на крыльце незнакомого дома в незнакомом городе и разговаривала с котом. С котом, который ей снился. С котом, который появился из ниоткуда.

— Я — Мири, — сказала она. — Это был дом моей бабушки. Теперь, видимо, мой.

Зачем она объяснялась коту?

Кот потянулся — грациозно, как танцор. Спрыгнул с перил на крыльцо. Четыре лапы коснулись досок беззвучно.

Он подошёл к двери. Остановился. Посмотрел на Мири. Потом на дверь. Потом снова на неё.

— Ты хочешь войти?

Молчание.

— Ты живёшь здесь?

Кот ждал. Терпеливо. Как учитель ждёт, пока до ученика наконец дойдёт.

Мири посмотрела на дверь. На кота. На дверь.

— Ладно, — сказала она. — Почему бы и нет.

Кот скользнул в щель — тенью, дымом. Уверенно. Как хозяин, вернувшийся домой после долгого отсутствия.

Мири стояла на пороге.

— Отлично, — пробормотала она себе под нос. — Теперь у меня есть кот.

Она переступила порог.

Внутри было темно и тихо.

Свет из открытой двери падал косым прямоугольником на пол — старые доски, потемневшие от времени, с узором из царапин и потёртостей. Пыль танцевала в луче — крошечные частички, похожие на золотые искры.

Мири сделала шаг. Ещё один. Доска скрипнула под ногой — знакомый звук, уютный, из какой-то другой жизни. Третий шаг. Четвёртый.

Справа — вешалка. Старая, деревянная, с крючками в форме... листьев? Она присмотрелась. Нет, не листьев — узоров. Те же переплетения линий, что она видела по всему городу.

На одном крючке висело что-то — шаль? Она потянулась, коснулась пальцами. Шерсть, мягкая, чуть пыльная. Лаванда. Запах стал сильнее — как будто шаль впитала его за годы.

Бабушкина шаль.

Мири отдёрнула руку.

Мебель была накрыта белыми простынями — как призраки, застывшие в ожидании. Очертания угадывались: кресло, комод, что-то высокое в углу — напольные часы?

Запах здесь был гуще — тот же, что в прихожей, но с чем-то ещё. Чернила? Воск? Пыль, конечно, но не затхлая, не мёртвая. Пыль покоя. Пыль ожидания. Как будто дом спал и ждал, когда его разбудят.

Кот сидел посреди прихожей и смотрел на неё.

— Что? — спросила Мири.

Молчание.

— Мне нужен свет.

Она огляделась. Выключатель — справа от двери, там, где обычно бывают выключатели. Щёлкнула.

Ничего.

— Конечно, — вздохнула она. — Электричество.

Кот встал и пошёл вглубь дома. Остановился. Обернулся. Посмотрел на неё выжидающе.

— Ты хочешь, чтобы я за тобой шла?

Молчание.

— Это глупо.

Кот ждал.

Мири пошла за котом.

Он привёл её в гостиную.

Большая комната — больше, чем вся её квартира в столице. Мири насчитала двенадцать шагов от двери до камина. Высокие окна, сейчас закрытые ставнями, — полоски вечернего света пробивались сквозь щели, рисуя золотые линии на полу. Камин у дальней стены — тёмный, холодный, но большой. Настоящий камин, не декоративный. Мебель под простынями, как и везде.

И узоры.

Они были повсюду.

На стенах — вышивки в рамках. Не картины — что-то другое. Мири подошла ближе, щурясь в полумраке. Семь рамок на одной стене. Восемь на другой. Она считала машинально.