Узоры, Кот и Тайны

Часть 1. Глава 4

Глава 4

Мири проснулась от того, что затекла шея.

Она открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Потолок незнакомый. Свет не тот. Запах — лаванда, зола, что-то ещё.

Бабушкин дом.

Она уснула в кресле. Плед сполз на пол — один угол свисал, касаясь досок. Огонь давно погас, камин был тёмным и холодным. Сквозь щели в ставнях пробивался свет — утренний, бледный.

Кот сидел на коврике у камина и смотрел на неё.

— Доброе утро, — сказала Мири хрипло.

Кот моргнул. Один раз. Медленно.

Она попыталась встать и застонала. Шея. Спина. Всё болело. Три года на нормальной кровати, и вот — одна ночь в кресле, и она чувствовала себя вдвое старше.

Желудок заурчал. Громко. Требовательно.

Вчера она пила только чай. Ничего не ела с самого поезда — а там было только одно печенье от проводника.

— Мне нужна еда, — сказала Мири. — Настоящая еда.

Кот смотрел.

— Ты идёшь?

Он не двинулся. Устроился поудобнее, положив голову на лапы. Глаза прикрылись — не до конца, но почти.

Видимо, городские прогулки — не его.

— Понятно. Охраняй дом.

Мири подняла плед, сложила его на подлокотник кресла. Размяла шею — хрустнуло. Поморщилась.

Город ждал за дверью.

Кафе называлось "Вышитый воробей".

Мири увидела его ещё вчера — когда шла от станции. Маленькое здание на главной улице, с вывеской в форме птицы и клетчатыми занавесками в окнах. Сейчас из трубы шёл дым, а через стекло виднелось движение — люди за столиками, кто-то у стойки.

Она толкнула дверь.

Колокольчик звякнул — чистый, серебристый звук. Запах ударил в нос: кофе, свежий хлеб, корица, что-то яблочное. Тёплый воздух обнял её, как плед.

Внутри было уютно. Деревянная стойка с высокими табуретами. Столики с клетчатыми скатертями — в тон занавескам. Вышивки на стенах — везде вышивки, как и во всём городе. Радио играло тихо — что-то мягкое, незнакомое.

На двери — она заметила это только сейчас — был узор. Сложный, под стеклом. Вышитый, не резной.

— Так!

Голос был громким. Очень громким.

Мири обернулась.

За стойкой стояла женщина — крепкая, седеющие волосы под косынкой, фартук в пятнах. Руки упёрты в бока. Глаза смотрели прямо на Мири.

— Внучка Айрис! Наконец-то!

Мири открыла рот.

— Садись-садись. — Женщина махнула рукой на ближайший столик. — На тебя смотреть больно — кожа да кости. Что в столице, не кормят? Сейчас принесу.

— Я только хотела кофе—

— Кофе! — Женщина всплеснула руками. — Она хотела кофе! Сначала поешь, потом кофе. Правила заведения.

Мири села.

У неё не было выбора.

Женщину звали Бесс Купер.

— Владею этим местом тридцать лет, — сказала она, ставя перед Мири тарелку. — Ещё до того, как ты родилась. Твоя бабушка заходила каждый четверг. Яблочный пирог и чай с молоком.

На тарелке была яичница. Тосты. Бекон. Помидоры, обжаренные до золотистой корочки. И пирог — яблочный, ещё тёплый, с шариком масла, тающим на верхушке.

Мири хотела сказать, что это слишком много. Что она не голодна. Что она не просила.

Вместо этого она начала есть.

Пирог был... она не знала слова. Идеальный? Нет, это звучало глупо. Но — да. Идеальный. Тесто рассыпчатое, яблоки мягкие, с корицей и чем-то ещё, чему она не знала названия. Домашний. Настоящий. Такой, каким должен быть пирог, но почти никогда не бывает.

— Вот, — удовлетворённо сказала Бесс. — Так-то лучше.

Мири проглотила кусок.

— Откуда вы знаете, кто я?

— Дорогая. — Бесс посмотрела на неё так, будто смотрела поверх очков. — Ты — копия Айрис в молодости. Те же глаза. Тот же нос. И ты приехала вчера вечерним поездом, и пошла в её дом. Весь город знает.

Весь город.

Мири взяла кофе. Горячий, крепкий, именно такой, как нужно.

— Твоя бабушка была легендой, знаешь? — Бесс протирала стойку, но смотрела на Мири. — Одна из лучших. Элеанор Вэнс всё время про тебя спрашивала.

— Элеанор?

— Старшая мастерица. Они с Айрис были близки когда-то. — Бесс нахмурилась. — Странно, что Айрис тебе ничего не рассказывала. О Гильдии. О городе.

Мири не ответила. Они не общались — открытки на Рождество, деньги на день рождения. И всё.

Она доела яичницу. Посмотрела на дверь — на узор под стеклом.

— Это... вышивка?

— А, это. — Бесс махнула рукой. — От пожара и воров. Обновляла в прошлом году. Дороговато, но страховка дешевле выходит.

Сказала обыденно. Как про замок. Или сигнализацию.

Мири смотрела на узор. Сложное переплетение линий — красные, золотые, синие. Похоже на то, что она видела в бабушкином доме. Похоже на то, что было на каждом здании в городе.

В столице так не говорили. Там узоры заказывали для красоты, для статуса — "бабушкина традиция", "этнический шик". Обновляли, когда выцветали. Не когда переставали работать.

Здесь — не украшение. Здесь — функция.

— Гильдия ждёт тебя, — сказала Бесс. — Ты ведь пойдёшь?

Мири допила кофе.

Ждёт. Как будто она — квартальный отчёт, который просрочили на двадцать пять лет.

— Да. Наверное.

Путь от кафе до Гильдии занял десять минут.

Мири шла по главной улице, и город раскрывался перед ней — медленно, как книга. Булочная с запахом ванили. Аптека с зелёными ставнями. Почта, где кто-то махнул ей рукой через окно — она махнула в ответ, не зная кому.

Люди здоровались. Кивали. Улыбались. Как будто она была своей — или станет ею.

Листья шуршали под ногами. Жёлтые, красные, рыжие. Осень пахла дымом и яблоками.

Мири остановилась у фонарного столба. На нём тоже был узор — выцветший, почти незаметный.

Весь город был вышит.

Здание Гильдии было старым.

Каменное, двухэтажное, с высокими окнами и тяжёлой дверью. Мири насчитала двенадцать ступеней до крыльца. Тринадцать, если считать последнюю.

Но не это поразило её.

Узоры.