Узоры, Кот и Тайны

Часть 1. Глава 5

Глава 5

Утро было холодным.

Мири открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок. Знакомый теперь потолок — с трещиной в углу, похожей на молнию. С паутиной в другом углу, которую она всё собиралась убрать.

Бабушкин дом.

Свет пробивался сквозь ставни — бледный, утренний. Где-то пела птица. За окном — голоса: соседи здоровались, кто-то смеялся. Обычное утро в маленьком городке.

Она спала плохо. Снились узоры — переплетённые нити, красные и золотые, которые двигались сами по себе. Снилась бабушка — молодая, какой Мири её никогда не видела. Снился голос: "Одна нитка — что с неё толку?"

Присказка Дот. Глупые слова. Но они не отпускали.

"Приходи ко мне. Завтра. Утром. Это важно."

Голос Элеанор. Тёплый. Настойчивый. Что она знала? Что хотела рассказать о бабушке?

Мири села в кровати. Кот лежал у её ног — тёплый, тяжёлый. Ночью он пришёл, устроился в ногах кровати, и она не прогнала. Наоборот — было приятно. Не так одиноко.

Странно, как быстро привыкаешь.

— Мне нужно идти, — сказала она.

Кот открыл один глаз. Жёлтый. Внимательный. Как будто понимал каждое слово.

— К Элеанор. Она ждёт.

Он моргнул. Закрыл глаз. Снова уснул.

Мири улыбнулась — впервые за утро. Встала, оделась — то же платье, что вчера, нужно будет разобрать вещи бабушки, найти что-то подходящее — и вышла из дома.

Она не планировала заходить в Гильдию.

Но Элспет стояла на крыльце — как будто ждала. Тёмно-синее платье, серебряная вышивка, идеальный пучок. Очки на цепочке покачивались на груди.

— Мисс Торн.

Мири остановилась.

— Госпожа Харгрейв.

Пауза. Утренний воздух пах дымом и листвой.

— Зайди, — сказала Элспет. — Ненадолго.

Это не было приглашение. Это был приказ.

Мири зашла.

Коридор был тёмным. Высокие потолки, деревянные панели, узоры на каждом дюйме стен. В дальнем конце — дверь. Обычная деревянная дверь с латунной ручкой.

Элспет остановилась.

— Ты не веришь, — сказала она.

Мири моргнула.

— Простите?

— Вчера. Я видела твоё лицо. — Элспет смотрела на неё поверх очков. — Ты думаешь — суеверие. Традиция. Красивые узоры для туристов.

Мири не ответила. В столице так и говорили. "Деревенская магия". "Народное творчество". "Психологический эффект".

— Я...

— Попробуй войти в ту комнату.

Элспет указала на дверь в конце коридора.

Мири посмотрела. Обычная дверь. Ничего особенного — дерево, латунь, потёртая от времени ручка.

— Зачем?

— Попробуй.

Мири сделала шаг. Ещё один. Дверь была в пяти метрах. В четырёх. В трёх.

Ничего. Просто дверь.

Половицы скрипели под ногами. Свет из окна в конце коридора падал на пол — пыльные полосы, танцующие пылинки. Знакомый уже запах — воск, лаванда, старое дерево.

Два метра. Метр.

Она протянула руку к ручке.

И мир изменился.

Волна тошноты — резкая, внезапная, как удар в живот. Желудок скрутило. Страх — иррациональный, животный, без причины и без смысла — накатил волной. Ноги не шли — как будто пол стал вязким, как мёд, как смола. Каждый шаг требовал усилия. Сердце колотилось — сто двадцать, сто тридцать ударов. В ушах шумело. Кровь.

Всё внутри кричало: НЕ ВХОДИ. УХОДИ. БЕГИ.

Её тело — само тело — отказывалось подчиняться.

Мири отдёрнула руку. Отступила — один шаг, два, три. Споткнулась, чуть не упала, ухватилась за стену. Деревянная панель под пальцами была гладкой, прохладной. Реальной.

— Что—

— Узор от незваных гостей, — сказала Элспет спокойно. Она не сдвинулась с места. Стояла в пяти метрах и смотрела. Наблюдала. — Ты не приглашена в эту комнату.

Мири смотрела на свои руки. Дрожали. Мелко, но заметно. Ладони были влажными от пота.

— Но это... я физически не могла...

— Да. Это не психология. Не самовнушение. Не "народное творчество". Не "этнический шик".

Пауза. Долгая. Значимая.

— Это реально. Узоры — работают.

Мири стояла в коридоре и чувствовала, как мир под ногами качается. Не физически — просто... всё, что она знала, всё, во что верила, всё, чему её учили в столице — рушилось.

Три года в бухгалтерии. Цифры, отчёты, балансы. Мир, который можно измерить, посчитать, объяснить. Дебет. Кредит. Факты.

А сейчас — её руки дрожали от того, что она не смогла открыть дверь. Не потому что заперто. Не потому что сломалось. Потому что узор — вышивка на ткани — не пустил её.

Бабушка была права.

Все эти годы — мама говорила "сказки", "выдумки", "старческие фантазии". А бабушка молчала. Присылала открытки на Рождество. Деньги на день рождения. И молчала.

Почему?

Мама ошибалась.

Или — знала? И молчала тоже?

Всё, что Мири считала суеверием — работало. Вся её картина мира — аккуратная, логичная, бухгалтерская — трещала по швам.

— Мне нужно сесть.

— Все так реагируют. — Голос Элспет был почти мягким. Почти. — Из столицы.

Она взяла Мири под локоть — пальцы были сухими, но твёрдыми — и повела к приёмной.

В приёмной было пусто. Раннее утро — мастерицы ещё не пришли. Угли в камине едва тлели — кто-то развёл огонь, но давно. Диваны с бархатной обивкой, ковёр с вышитым орнаментом, витражные окна — всё то же, что вчера. Но сейчас это казалось другим. Значимым.

Мири сидела на диване, обхватив чашку чая ладонями. Чай был горячим, с мёдом. Она не помнила, как он появился — Элспет принесла.

Руки всё ещё дрожали.

— Ты чувствовала узор, — сказала Элспет. Она сидела в кресле напротив, прямая, как линейка. — Не все способны. Большинство просто... не войдут. Не поймут почему. Решат, что забыли что-то. Или что дверь заперта.

Пауза.

— Ты — почувствовала. Страх. Тошноту. Сопротивление.

Мири кивнула. Слова не шли.

— Это значит — у тебя есть дар. Такой же, какой был у Айрис. Ты можешь учиться.

Дар.

Она? Бухгалтер из столицы, которая приехала продать дом и уехать?