Узоры, Кот и Тайны

Часть 1. Глава 6

Глава 6

Камин догорал.

Мири сидела в кресле, подтянув ноги к груди. Плед — бабушкин, вязаный, пахнущий старой шерстью и чем-то сладковатым — лежал на коленях. Она не помнила, как его взяла. Наверное, автоматически.

За окном темнело. Фонарь на улице бросал жёлтые тени на занавески. Где-то далеко лаяла собака — гулко, одиноко. Потом замолчала.

Угли в камине потрескивали. Красные огоньки. Умирающее тепло.

Мири смотрела на огонь и не видела его.

Элеанор больше нет.

Сердечный приступ. Семьдесят три года. Бывает.

А узоры на двери — повреждены.

Она закрыла глаза. Голова гудела. Слишком много — слишком быстро. Три дня назад она сидела в сером офисе и считала чужие деньги. Сейчас — в бабушкином доме, с вязаным пледом, и думала о магических узорах.

О совпадениях, которые не бывают совпадениями.

Стоп.

Она не знала этого. Не знала наверняка. Может, узор износился сам. Может, кошка зацепила. Может — совпадение.

Совпадений не бывает.

Голос в голове — холодный, бухгалтерский. Тот самый, который три года искал ошибки в отчётах. Который видел паттерны там, где другие видели хаос.

Элеанор хотела что-то рассказать. Что-то важное. О бабушке.

Теперь — не расскажет.

И узор — повреждён.

Причина. Следствие. Паттерн.

Мири открыла глаза.

— Я здесь на неделю, — сказала она вслух. Голос звучал странно в пустой комнате. — Продать дом. Уехать. Всё.

Никто не ответил.

Она посмотрела на комнату. Бабушкины вещи — везде. Вышивки на стенах. Фотографии на комоде. Книги на полках — старые, с потёртыми корешками.

Чужой дом. Чужой город. Чужие люди.

— Я не детектив.

Тишина.

— Я бухгалтер. Была бухгалтером. Цифры. Отчёты. Не... это.

Она махнула рукой — неопределённо. На комнату. На узоры. На всё.

— Сердечный приступ — обычная вещь. В семьдесят три года. Констебль так и сказал. Бывает.

Угли в камине треснули. Искра взлетела и погасла.

Бывает.

Но голос в голове молчал. Тот самый, который всегда говорил "бывает" — когда бывало. И молчал — когда нет.

Сейчас он молчал.

Скрежет.

Мири вздрогнула. Выпрямилась в кресле.

Тихий звук — из прихожей. Царапанье. Как будто кто-то скрёб когтями по дереву.

Кот.

Она встала. Плед упал на пол — она не стала поднимать. Прошла через тёмную гостиную к двери.

Кот сидел у входа. Смотрел на неё. Жёлтые глаза в темноте — яркие, как фонари.

— Что?

Он повернулся к двери. Снова поскрёб — коротко, требовательно.

— Тебе нужно выйти?

Молчание. Он смотрел на дверь. Потом на неё. Снова на дверь.

Мири вздохнула. Взяла с крючка шаль — бабушкину, с кистями — и открыла дверь.

Холодный воздух ударил в лицо. Осень. Запах палой листвы, дыма, чего-то сладкого — яблоки? У кого-то пекли пирог.

Кот вышел. Но не побежал в кусты, как она ожидала. Остановился на крыльце. Посмотрел на неё.

Ждал.

— Что?

Он спустился по ступенькам. Три шага. Остановился. Обернулся.

Ждал.

Мири застыла на пороге. Ночь была тёмной — луна пряталась за облаками. Фонарь на улице еле освещал калитку.

— Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой?

Молчание. Медленное моргание.

— Это безумие.

Кот не двигался.

— Я разговариваю с котом. Ночью. И собираюсь за ним идти.

Она стояла. Он ждал.

Сто двадцать. Сто двадцать ударов.

— Ладно.

Мири спустилась с крыльца. Камни дорожки были холодными — она забыла надеть туфли. Шла босиком по траве, по листьям, за серой тенью, которая двигалась впереди.

Кот привёл её к забору.

Старый забор — деревянный, потемневший от времени. На нём висел узор — вышивка в деревянной рамке, прибитая к доскам. Мири видела её раньше — мельком, не обращая внимания. Просто часть дома. Часть "традиции".

Теперь — смотрела.

Кот сидел у забора. Смотрел вверх. На узор.

На крыльце она заметила керосиновую лампу — бабушкину, с потёртой ручкой. Взяла. Зажгла — руки дрожали, спичка сломалась, вторая тоже, третья наконец вспыхнула. Маленький огонёк. Дрожащий свет.

Узор.

Красные нити, синие, золотые. Сложный, но меньше, чем на Гильдии. Защитный — наверное. Она ещё не знала значений.

Но видела.

В нижнем углу — петля. Вытянутая нить. Торчащий конец.

Как на двери Элеанор.

Спичка погасла. Мири зажгла другую.

Подошла ближе. Наклонилась.

Нить была вытянута недавно. Края не выцвели, не потёртые. Свежий разрыв.

Кто-то повредил узор на её заборе.

Её — заборе.

Она выпрямилась. Рука дрожала — спичка погасла.

— И на доме Элеанор были повреждены узоры.

Голос звучал странно. Чужим.

Кот смотрел на неё. Не моргая.

— Это совпадение?

Молчание.

— Я разговариваю с котом. Кот не отвечает. Это не мешает ему быть правым.

Ветер шевельнул листья. Где-то ухнула сова.

Мири стояла босиком на холодной траве, смотрела на повреждённый узор, и думала.

Элеанор — повреждён.

Мой забор — повреждён.

Один почерк? Или паранойя?

Сто десять. Сто восемь.

Считай. Дыши.

Сто пять.

Она развернулась и пошла к дому. Кот — за ней.

На кухне она налила себе молока из кувшина — холодного, густого. Выпила стоя у окна. Смотрела на тёмный сад.

Руки уже не дрожали.

Утро пришло серым.

Мири почти не спала. Лежала в темноте, смотрела в потолок — на трещину, похожую на молнию — и думала. Круги. Одни и те же мысли. Элеанор. Узоры. Совпадение или нет.

К рассвету она задремала — и тут же проснулась. Свет пробивался сквозь ставни. Птицы пели — слишком громко.

Она села в кровати.

Кот.

Его не было рядом. Ночью он спал у её ног — она помнила тепло, тяжесть. Сейчас — пусто.

Мири встала. Спустилась вниз — как была, в помятом платье, в котором уснула.