Узоры, Кот и Тайны

Часть 2. Глава 3

Часть 2, Глава 3

Кот сидел на подоконнике. Наблюдал.

Мири перечитывала свой список. Пять повреждений. Один почерк. Система.

Но КТО?

Утреннее солнце падало на стол, на блокнот, на чашку с остывшим чаем. За окном шелестели листья — золотые, рыжие, бордовые. Пахло дымом и яблоками. Хорошее утро. Для того, что она собиралась сделать.

Она начала новую страницу. Вывела заголовок: «Подозреваемые».

Кому это выгодно? Кто имел возможность? Кто знает, как работают узоры?

Бухгалтерский подход. Как в аудите — ищешь того, у кого доступ к цифрам.

Карандаш пошёл по бумаге:

1. Ровена Блэквуд — ненавидит всё новое, завидует? Мотив: ревность? Власть?

2. Олдермен Хейл — хочет контролировать Гильдию. Мотив: политика.

3. Хенрик Крейн — торговец, слышала что-то про долги? Мотив: деньги.

4. Лидия Вэнс — обиженная племянница. Мотив: месть? Наследство?

Четыре имени. Четыре возможных мотива. Ни одного доказательства.

Кот спрыгнул с подоконника. Подошёл к столу. Посмотрел на список.

— Что? Кого-то не хватает?

Молчание. Жёлтые глаза.

— Ты бы сказал, если бы знал, да?

Кот отвернулся. Пошёл к двери. Сел. Ждал.

— Ладно. Идём.

Здание Гильдии стояло в осеннем свете — старый камень, высокие окна, вывеска с потёртыми буквами. Мири толкнула дверь. Знакомый запах — нитки, воск, что-то травяное.

В мастерской было тихо. Рабочая тишина — спицы постукивают, иглы мелькают, кто-то шелестит тканью. Солнце падало из окон, ложилось полосами на столы, на корзины с нитками.

Ровена сидела у дальнего окна. Вышивала что-то сложное — тёмные нитки на светлой ткани. Не подняла головы, когда Мири подошла.

— Миссис Блэквуд. Можно вас на минуту?

Пауза. Игла продолжала двигаться. Стежок, ещё стежок. Ровный ритм.

— Что тебе нужно?

Голос — как всегда. Поджатые губы слышны даже без взгляда.

— Я хотела спросить... о повреждённых узорах.

Ровена наконец подняла глаза. Поверх очков. Холодно.

— И ты думаешь, я?

— Я ничего не думаю. Я спрашиваю.

— Ты приехала неделю назад. Не знаешь ничего о Гильдии, о городе, о нас. И спрашиваешь меня о повреждённых узорах?

Пауза.

— Я спрашиваю всех.

— Нет. — Ровена опустила вышивку на колени. — Ты спрашиваешь тех, кто тебе не нравится.

Сердце. Сто. Сто пять.

— Хочешь знать, где я была, когда повредили узор на доме Элеанор?

Мири не ожидала прямого вопроса. Кивнула.

— В тот вечер я была здесь, в Гильдии. Допоздна. Рен видела — она приходила за нитками. И Хелен — она заходила проверить замок.

Ровена вернулась к вышивке. Игла снова замелькала.

— У меня алиби. А у тебя — только подозрения.

В дверях мелькнул кто-то. Поднос с чашками. Тихие шаги.

Мири не обернулась. Продолжала смотреть на Ровену.

Звук — чашка ставится на стол. Пустые убираются. Шорох. Шаги.

Кто-то ушёл. Мири не заметила кто.

Ровена взяла чашку. Отпила. Поставила обратно.

— И ещё одно, городская.

Мири остановилась.

— Если ты такая умная — почему не спрашиваешь о тех, кого не замечаешь?

— Что это значит?

Ровена улыбнулась. Не доброй улыбкой.

— Ничего. Просто наблюдение.

Мири постояла ещё секунду. Потом развернулась и вышла.

На улице — воздух. Прохладный, осенний. Пахнет листьями и дымом.

Сердце. Девяносто. Восемьдесят пять.

Ровена — алиби. Рен и Хелен подтвердят.

Вычеркнуть? Нет. Записать. Проверить.

Мири достала блокнот. Записала: «Ровена — алиби (Рен, Хелен). Проверить».

Ратуша стояла на главной площади — солидное здание из серого камня. Два этажа, высокие окна, флаг на крыше. Официально. Внушительно. Для провинции — почти столично.

Мири поднялась по ступеням. В руках — папка с документами на дом. Нотариус сказал: нужна печать из ратуши. Формальность, но без неё никак.

Дверь — тяжёлая, дубовая. Внутри — коридор, запах бумаги и чернил.

Секретарь — пожилая женщина в очках — посмотрела на документы, кивнула.

— Присядьте. Олдермен Хейл сейчас освободится.

Мири села на жёсткий стул у стены. Ждала.

Через десять минут дверь кабинета открылась. Вышел мужчина в сером костюме — кивнул секретарю, ушёл. Секретарь махнула рукой:

— Заходите.

Кабинет пах сигарным дымом и кожей. Дубовый стол, кресла с обивкой, портреты на стенах. Всё кричало «власть». Громко. Настойчиво.

Хейл сидел за столом. Полный, представительный, зализанные волосы. Улыбнулся — политической улыбкой, той, что включается автоматически.

— Мисс Торн! Внучка Айрис, верно? — Он взял документы, пролистал. — Наследство. Конечно, конечно. Присаживайтесь.

Мири села. Хейл поставил печать — быстро, не глядя. Но папку не вернул.

— Как вам у нас? Обживаетесь?

— Да, спасибо.

— Слышал, вы в Гильдии теперь. Учитесь? — Улыбка стала шире. — Замечательно. Гильдия — гордость нашего города. Я всегда говорю — наши мастерицы...

— Вы часто бываете в Гильдии?

Хейл моргнул. Не ожидал вопроса.

— Ну... по делам совета. Иногда. А что?

— Просто интересно. Слышала, вы хотите, чтобы Гильдия была более... прозрачной?

Пауза. Улыбка чуть дрогнула. На секунду. Потом вернулась.

— Кто вам сказал? — Голос мягкий, но глаза внимательные. — Впрочем, неважно. Да, я считаю, что Гильдия должна быть ближе к городу. Для общего блага.

— А Элспет — против.

Хейл откинулся в кресле. Сложил руки на животе.

— Элспет... традиционалистка. Но мы найдём общий язык. — Он улыбнулся. — А вы интересуетесь политикой, мисс Торн?

— Я интересуюсь тем, что происходит в городе.

— О? И что же происходит?

— Узоры. — Мири смотрела на него. — Повреждённые узоры. Вы слышали?

Пауза. Хейл перестал улыбаться. Ненадолго.

— Слышал. Неприятная история. — Он побарабанил пальцами по столу. — Но при чём тут я?