Узоры судьбы

часть 1

Памяти моей бабушки Екатерины

уроженки Прасковьи посвящается

Узоры судьбы

Деревня Червянка, Канского уезда, Енисейской губернии располагалась на берегах реки Кан, что через несколько сот верст впадал в могучую сибирскую реку Енисей. Деревня хоть и не большая была, но крепкая, состояла большим числом из крепких крестьянских хозяйств. Образована она была от пришедших сюда донских казаков, старожилы деды еще помнили переселение, старый казачий уклад и обычаи.

Издавна тянулся народ в Сибирь, осваивая и отбирая у тайги плодородные земли, заселяя берега могучих щедрых сибирских рек. Шел люд крестьянский и служивый, манило обещание бескрайних земель, больших земельных наделов, земли свободой от господ и религиозных притеснений. Ехали долгими месяцами, на телегах с домашним скарбом, да кучами детишек. Многие остались лежать вдоль Сибирского тракта, но многие и доходили, и начинали обжитие земель сибирских. Хоть и сурово, но и богато и щедро одаривала Сибирская земля, земли бескрайние, корчуй тайгу да засевай. Тайга манила зверем пушным, одаривала ягодами да грибами, да что ягоды да грибы, то и дело находили в тайге золотишко и возникали золотые прииски. Но суровый край и жертв требовал не мало, короткое как всполох лето, да дико холодная зима, ежедневный каторжный труд наносил свой отпечаток на людей, формируя характер суровый, неуступный, а порой и безжалостный. Тунеядцы да простофили в Сибирском краю не приживались, а вернее не выживали, поэтому хозяйства в деревнях в большей части были крепкие состоятельные. Суровость сибирского края выражалась во всем, в суровости людских лиц, суровости характера, даже в домовых постройках, дома стояли крепкие рубленые, пятистенные, заборы высокие тесаные, псы в оградах злые готовые и медведя, и волка, и гостя, не прошенного порвать. Первые переселенцы основательно и крепко вжились в сибирскую землю забрав и лучшие наделы, установив свои обычаи и порядки, поэтому, когда в начале ХХ века хлынула в Сибирь вторая волна переселенцев, туговато им пришлось приживаться, ни кто не готов был им помочь ни государство, ни люди, ни природа.

А снег все шел и шел, словно саванном белым окутывая землю, старательно закрывал дороги и поля. Чуть больше месяца после покрова прошло, а снегом все замело, встал санный путь и морозы по ночам уже хорошо крепчали. Словно усталый путник принимала природа белый покров, готовясь к долгому отдыху после знойных дней летней страды, отдав все силы для трав, зерна, ягод и всего чем щедро одарила земля. Теперь мир словно засыпал, погружаюсь в безмятежную долгую дрему, укрываясь от всех мягко падающим снегом, словно предчувствуя, что скоро наполнит суровый сибирский край вьюгами и трескучими морозами. Но это позднее, а сейчас наступало время отдыха и веселья, вскоре всколыхнется морозный воздух звоном свадебных бубенцов, смехом да окриком молодежи, время ярмарок, свадеб да гульбищ.

Прасковья, тяжело переступая под грузом отяжелевшего живота, окинула взглядом лавку. И чего она сегодня решила открыться? Старшие мужики: муж Димитрий, деверь, да работник Игнашка отправились в уездный город на ярмарку, свое продать, да путного товара прикупить. Снова Прасковья почувствовала досаду, ярмарка ведь какое не есть да развлечение после трудового лета, когда в поле да по хозяйству от зари до зари спины не разогнешь. На ярмарке можно на людей, посмотреть, да себя показать, прикупить чего для детишек. Прасковья провела рукой по прилавку, полюбовалась на ровные ряды товаров и чего тут только нет для крестьянского хозяйства. Бывало за какой вещью и в краевой град съездят. Да, толковый у неё Димитрий мужик, крепкая Кремнёвская порода, из рук нечего не выпустит, на работу жадный, не только работникам но и своим слабины не даст. Не даром родители Прасковьи заприметили Димитрия ей в мужья, но и сама Прасковья из семьи крепкой зажиточной к порядку и работе с малолетства приучена, характером была стойким и что греха таить чуть и скуповатым. Работникам, да должникам спуску не давала. Они с Димитрием хорошо дополняли друг друга, все в дом, рука в руку копейка к копейке. Прасковья даже больше мужа к бережливости да накопительству имела влечение.

Скрипнула дверь, заглянула в лавку худая, юркая бабенка Марфа, соседская беднячка.

- Доброго утречка Прасковья Степановна.

- да ну тебе… утречка, коль обед уже скоро, тебе бы Марфа со своим мужиком долго на печи лежать так и к вечеру у вас утро настанет, Должок, когда принесешь?

- так ведь я чего зашла то, просить, обождать чуток, попозже все верну…..

- Когда-то попозже? когда твой мужик просадит все? Ты уж давай ка уж сейчас, как говорят долг платежом красен.

- Так и ить нечем отдать то, сама знаешь в ентом году не уродилось у нас. Уж пойми Христа ради…

- Мне Вас понимать от себя отнимать. Нет деньги, так вон коровенка у вас на стеле, телком отдашь.

- Прасковья Степановна ты чего ж? мне же детей кормить то нечем будет

- Нечем кормить, нечего плодить…Ох Ой Ой

Почувствовала Прасковья как тяжкая боль разлилась по телу, горячий пот поструился по спине.

– иди, иди давай, все тебе сказала …..

Марфа, бурча под нос что Прасковья баба жадная, вышла да не с чем пошла в свою сторону.

Рассерженная Прасковья, пошла до лавки запнулась об стоящую кадушку снова почувствовала дурноту. Может срок уже подошел? Да нет еще несколько дён ходить…