"Узурпатор" и "Грымза" от ненависти до любви

Глава 10: Точка кипения

Утро в «Альфа-Консалтинг» началось с того, что система климат-контроля, выходившая из строя с завидной регулярностью, решила, что сегодня ее день. Вместо бодрящей прохлады она наполнила коридоры воздухом, по температуре и влажности напоминавшим сауну для ленивцев. Воздух был густым, сладковатым и абсолютно неподвижным. Казалось, даже постеры на стенах с мотивационными надписями вроде «Команда — это всё!» и «Достигай большего!» потели и слегка обвисли.

Лариса Орлова, войдя в офис, почувствовала это пограничное состояние атмосферы как физическое воплощение своего внутреннего настроения. Предстоящий день виделся ей долгим, душным и неизбежным, как визит к стоматологу, который почему-то решил совместить осмотр с чтением лекции о вреде сахара.

Ее каблуки — сегодня черные, лакированные, способные при необходимости проломить череп или паркет — отстукивали нервный, быстрый ритм по мраморному полу. Она несла два спасенных ею же кактуса из приемной, которые начали желтеть от жары и, видимо, от постоянного потока негативной энергии, исходившей от кабинета 501.

«Отлично. Просто замечательно. Сначала «Узурпатор» гробит моральный климат, теперь — физический. Скоро будем работать в тропических джунглях, а по коридорам будут бегать попугаи и кричать «Сокращай! Оптимизируй!»» — мысленно бубнила она, расставляя кактусы на подоконнике в своем кабинете, где было ненамного прохладнее.

Она уже представляла себе этот день: разбор вчерашнего инцидента с Петровым, который устроил соревнование по запуску бумажных самолетиков из отчетов за третий квартал; подготовка ответа на запрос трудовой инспекции (спасибо тому анониму, который нажаловался на «неправильные» графики отпусков); и главное — еженедельное совещание у Глеба, где он обязательно будет требовать крови, плоти и еще каких-нибудь жертвоприношений ради своих драгоценных KPI.

Она еще не знала, что главная катастрофа дня придет не с пламенной речи Бармина, а с тихого, почти незаметного email’а, разосланного в 8:30 утра всем сотрудникам. Письмо от имени директора. Тема: «Оптимизация рабочего времени для повышения эффективности».

Лариса открыла его, отхлебывая первый глоток обжигающего эспрессо из своей любимой чашки с надписью «HR: Хаос — Моя Стихия». И кофе вдруг стал горьким настолько, что она едва не поперхнулась.

Текст письма был лаконичным и беспощадным:

«Коллеги, в целях повышения дисциплины, прозрачности и контроля за эффективным использованием рабочего времени, с понедельника следующей недели вводится единый жесткий график работы: с 9:00 до 18:00 с фиксированным обеденным перерывом с 13:00 до 14:00.

Все действующие индивидуальные графики, гибкое рабочее время, возможность удаленной работы (кроме оговоренных особых случаев) — отменяются.

Система электронных пропусков будет синхронизирована с системой учета рабочего времени. Опоздания более чем на 5 минут и ранние уходы будут фиксироваться и учитываться в системе KPI каждого сотрудника и руководителя подразделения.

Наше конкурентное преимущество — в дисциплине и единстве подхода. Жду полной поддержки и понимания.

С уважением, Глеб Бармин, Генеральный директор».

Лариса перечитала текст трижды. Сначала с недоверием, потом с нарастающим холодным ужасом, а затем с такой яростью, что чашка в ее руке задрожала, расплескивая дорогой кофе на идеально чистый стол.

«Единый жесткий график... Фиксированный обед... Отмена гибкого времени... Система пропусков...» — слова звенели в голове, как осколки разбитого стекла. «Он что, совсем спятил? Это же... средневековье! Это уничтожит всё!»

Ее отдел, ее детище, ее гордость — продуманная, человечная система работы, которая учитывала жизнь людей! Молодые родители, которые забирали детей из сада и работали вечерами из дома. Сотрудники с хроническими заболеваниями, приходившие позже, чтобы избежать часов пик в метро. Те, кто был эффективен ночью, а не в стандартные девять часов утра. Все ее тщательно выстроенные договоренности, баланс, доверие — все это одним махом, одним идиотским приказом превращалось в прах.

«Конкурентное преимущество — в дисциплине? Нет, дорогой Глеб Викторович, преимущество — в лояльных, мотивированных и счастливых сотрудниках, которые горят своим делом, а не отбывают номер под дулом системы слежки! Это не оптимизация! Это фашизм офисного масштаба! Идиот! Самодур! УЗУРПАТОР!»

Она вскочила с кресла, и ее первый порыв был — маршем отправиться в кабинет 501 и врезать ему этой самой чашкой по его упрямому, недалекому лбу. Но она остановилась. Дыши, Лариса. Глубоко. Тактически неверно. Нужен план. Нужны аргументы. Нужно... черт, нужно просто не убить его на месте.

В этот момент в кабинет, не стучась, влетела Ирина. Лицо ее было белым, глаза — огромными от ужаса.

— Лариса Дмитриевна! Вы видели?! Это же конец света! Мне же надо забирать сына из сада в 17:30! Я теперь либо буду вечно опаздывать, либо мне надо искать няню, которая будет забирать его на час раньше, а это ползарплаты! И это я еще молчу о Машке из отдела маркетинга — она одна воспитывает ребенка, работает на удаленке два дня в неделю! Что ей теперь делать?!

— Успокойся, Ирина, — голос Ларисы прозвучал удивительно ровно, хотя внутри все клокотало. — Дыши.

— Я не могу дышать! Там уже в бухгалтерии Маргарита Васильевна хватается за сердце! Говорит, она на метро час пик не переживет! А Петров из ИТ уже сочиняет программу, как обойти синхронизацию пропусков! Говорит, за две ночи сделает!