Узурпатор ниоткуда

ГЛАВА ВТОРАЯ

Под ногой чавкнула коряга, вывернулась в сторону, подняв черно-красные брызги, и я, поскользнувшись, опять плюхнулся в вонючую жижу лицом вниз, слыша, как с громким шелестом бьют по сплошной луже толстые струи воды, срывающиеся с затянутого низкими тучами неба.

Тропический ливень... Это было едва ли не самое паршивое, что могло задержать наш поход, и это случилось, когда Жоам дал команду выступать пешим порядком. К этому времени он заявил, что оба потенциальных наследника престола – то есть, Майк и я – будут четко выполнять его приказы, если не хотят сдохнуть. Подыхать мне совсем не хотелось, Майку – тоже, поэтому мы согласились признать Жоама первым после бога и стойко переносить все тяготы и лишения предстоящей кампании.

После того, как Алварес выслушал наши заверения, он потребовал от нас обоих заключить взаимный мир и пожать друг другу руки. Если по пути до дворца в Руздане, сказал Алварес, кто-то из нас проявит по отношению к другому враждебность, то он, Алварес, немедленно сделает петлю на веревке и вздернет зачинщика на первом же дереве. Достаточно того, сказал он, что в столицу войдет хотя бы один из нас двоих, и лично ему без разницы – кто именно. Возможно, он блефовал, но проверять, так это или нет, я бы не рискнул.

Тем более, закон – джунгли, прокурор – лев... В селении Тонга-Со, куда мы пришли к вечеру, я сумел убедиться в этом. Один из черных солдат, видимо, по праву более сильного, решил отобрать у другого дополнительную порцию просяной каши с бататами, которую нам всем выдали на ужин. Жоам это заметил, ни слова не говоря, подошел к нахалу, одним ударом сбил его с ног и принялся методично избивать, пиная тяжелыми ботинками. Без излишней жестокости и намерения покалечить, но довольно долго. Никто не проронил ни звука, пока шла экзекуция – видимо, все отнеслись к этому, как к должному. Солдат долго еще не мог встать после наказания, но наутро он, так же как и все мы, нагрузился поклажей и потопал по размытой ливнем дороге в сторону северо-запада, туда, где река Конго образует, говоря по-сибирски, «губу», к которой примыкают три страны, причем каждая считает наличие других сопредельных стран серьезным недоразумением.

Наш путь должен был пройти все по той же самой просеке. Мимоходом я узнал от Жоама, что ее действительно когда-то прорубали под руководством советских специалистов, каковые – в числе прочего – рассчитывали сделать проезжую трассу, соединяющую оба аэродрома и промежуточный пункт Тонга-Со, который мог бы стать северным форпостом МПЛА. Со временем все это пришло в упадок, и если бы контвигийские повстанцы, с незапамятных времен гнездившиеся в Тонга-Со, не следили за этой дорогой, по которой то и дело перевозили специфические грузы, она уже давно превратилась бы в непроходимый тропический лес.

Жоам страшно сокрушался из-за невозможности вытащить оружие с аэродрома в глубине Анголы и ругал на чем свет стоит покойного Дэйва, который подло струсил и, вместо того, чтобы спокойно остановить моторы и погрузить оружие, счел за лучшее удрать и угробить машину. Я заявил, что если бы мы и погрузили оружие, то самолет рухнул бы и в этом случае. На что Жоам резонно ответил, что в этом случае оружие оказалось бы в непосредственной близости от Тонга-Со... Хотя его доставка до Рузданы все равно оставалась почти неразрешимой проблемой.

Значит, нужен транспорт. И транспорт мог быть только в лагере заирских наемников – когда мы высаживали, то видели ангары с аэродромной техникой. Я, правда, не был уверен в ее работоспособности, и посоветовал Жоаму отправить к Руздане небольшую группу человек в пять, с тем, чтобы те встретились с главарями наемников, изложили тем ситуацию, и вернулись с машинами, если те будут на ходу.

Алварес только процедил: «Не факт, что они вернутся вообще».

По замыслу командира, надо выйти к устью Конго сразу всем, кого только возможно туда отправить. Тогда при встрече с плохо вооруженными наемниками не возникнет проблем. Затем несколько человек погрузятся в машины и двинут на аэродром. В условиях авиационной инфраструктуры, пусть заброшенной, ремонт должен быть возможен, если даже техника и не вполне на ходу. А пятьсот километров для колесного транспорта – не расстояние, можно уложиться суток в трое, даже с остановкой в Тонга-Со.

Тонга-Со... В переводе с одного из древних наречий банту это название означало примерно то же самое, что и «мафия» изначально – «смерть иноземным захватчикам». Именно сюда бежала от португальцев королева Отанга, и именно здесь армия Инделе Н’взингу давала последний бой карателям Салазара.

Еще в середине двадцатого века в Тонга-Со проживали около тысячи людей, но сегодня, кроме двадцати солдат, повстречавшихся мне рядом с упавшим самолетом, к нашему отряду смогли примкнуть лишь примерно столько же. И без того Жоам поставил под ружье почти все мужское население, за исключением Жака. Мужчины оставили нехитрое хозяйство на попечение жен и детей, сами тут же вооружилось и спустя несколько часов были готовы выступать. Казаки, да и только!

Но с транспортом у «казаков» было туго. Обещанный Кейджем вертолет оказался, по всей видимости, блефом, старый голландский бронетранспортер «ДАФ-408» задействовать было бессмысленно из-за отсутствия приличного запаса горючего, а джип не годился для того, чтобы погрузить всех. Да и ему солярки хватило бы не намного. Поэтому в багажник кинули небольшой запас патронов, положили туда же снаряженную базуку, а потом запрягли десяток бойцов, которые поволокли «гелендваген» на лямках, как есть бурлаки.

Негры не жаловались. Эти парни родились и выросли с оружием в руках, они привыкли к местным погодным условиям, и потому пеший поход, пусть даже под ливнем, не мог послужить основанием для откладывания миссии в долгий ящик. Иное дело – мы с Майком. Я был еще довольно слаб после приступов малярии, а у Новински, которого при катастрофе выбросило из самолета в затянутое мхом болото, все тело до сих пор представляло сплошной синяк, да еще он сломал ребро. Словом, хоть Майк и дешево отделался, но ему пришлось отлеживаться в Тонга-Со почти все эти дни, пока я мотался между аэродромом и стоянкой брошенной техники.