Узурпатор ниоткуда

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Форт-Элвиш занимал километра два береговой линии и не более четверти километра в глубину. Я с интересом разглядывал пейзаж.

Этот населенный пункт был построен португальцами еще во времена работорговли. Форт-Элвиш испытывал падения и взлеты (последний, связанный с интересами СССР, случился где-то в семидесятые годы прошлого века), а сейчас этот поселок захирел окончательно. Старые крепостные стены никто не восстанавливал, и под воз­действием тропического климата они разрушались так же не­обратимо, как и от пушечных снарядов. Дома, в которых рань­ше жили колонизаторы, превратились в развалины, а между ними стояли нелепые постройки из ракушечника, которые тоже готовы были рассыпаться. Жителей видно не было, Форт-Элвиш казался навсегда уснувшим.

Точно такое же впечатление производила и лодочная станция, представлявшая собой небольшой участок берега, обне­сенный грубым забором с калиткой. Войдя в эту калитку, мы

увидели небольшой пирс, слегка выдающийся в море, два желез­ных бокса и деревянную будку.

– Где все, черт возьми? – проворчал Жоам.

В этот момент сзади кто-то стукнул калиткой, и мы обернулись.

Вошедшему было на вид лет около семидесяти. Глаза его глубоко прятались под кустистыми бровями, а лысую макушку обрамлял венчик грязно-седых волос. Одет этот черный старик был в замызганный комбинезон, и смотрел он на посетителей так, словно они предлагали ему за этот самый комбинезон сотню, а то и две в твердой валюте.

– Чем могу служить? – осведомился старик.

– Нам нужна лодка с мотором, – ответил Жоам. – Желательно самая быстроходная. Плюс топлива на сутки и пи­тьевой воды на столько же.

Лодочник несколько секунд ошарашено смотрел на нас.

– Лодку? На сутки?.. Да вы с ума сошли! У нас под бо­ком свили гнездо пираты, заирцы хватают, кого попало, а вы собра­лись рыбачить... Вы ведь собрались рыбачить?

– Это совсем не так уж важно, что именно мы собрались делать. Я сказал, что нам нужно... Да, и еще компас, если есть.

– Поверьте старому человеку, за последние пять лет из двадцати человек, рискнувших взять у меня напрокат лод­ку, назад не вернулся ни один. Вы понимаете? Ни один!

– Мы тоже не вернемся, – заявил Жоам, чем окончательно шокировал старика. – Сколько вы хотите за лодку? Я покупаю.

– А я не продаю! У меня прокат, и не более того!

– Пятьдесят долларов вас устроит?

– Не торгую!

– Сто.

– Не торгую.

– Двести. Двести настоящих американских долларов!

Старик начал чесать в затылке, и я понял, что дело на мази. Накинув еще двадцатку, Жоам получил в пользование дюралюминиевую лодку с мощным подвесным мотором «Меркьюри». В лодку мы кинули бочонок с водой.

– Лишнего компаса у меня нет, – заявил лодочник. – Но для вас могу кое-чего поискать.

– Сделайте одолжение.

Старик скрылся в будке и скоро вернулся к нам, протягивая неплохой, хотя и «ширпотребовский» компас советского производства.

– У вас прекрасный сервис, – сказал Жоам в то время как я устанавливал мотор. – Большое спасибо, и будет лучше, если вы про нас быстро забудете.

...Мы гнали на запад. День уже близился к вечеру, ветер немного посвежел, а лодка все продолжала мчаться навстречу неизвестности.

Мы молчали. Говорить из-за шума мощного мотора было трудно, да в сущности, не о чем. Пока все бы­ло ясно. Лишь иногда Жоам, взявший на себя функции штурмана, давал мне команду подкорректировать курс. Он знал, куда надо плыть... Но знал, видимо, довольно приблизительно.

Пока мы шли от аэродрома к Форт-Элвишу, я кое-что узнал. Жоам не сразу выложил мне все секреты, но по пути кое-что пояснил. Нигерийцы действительно потребовали мою голову за свою «работу», и для вида Жоам согласился, хотя на его настойчивые вопросы, а зачем, собственно, толстяку и коротышке понадобился его советник, нигерийцы отвечать отказались. «Дорого ты стоишь, парень, – сказал мне Алварес. – Я не умру, пока не узнаю, почему».

Жоам даже попытался подсчитать, сколько я вешу в долларах, но у него получилось лишь приблизительно. «Где-то тысяч двести, – произнес он озадаченно. – Я не знаю ни одного парня, кто бы стоил столько. Разве что Майк. Даже за себя я столько бы не дал». И опять заржал – после переговоров с нигерийцами Жоам был в чудесном расположении духа.

А когда с берега близ аэродрома стали видны два темных пятнышка, Алварес пришел в полный восторг. Потом он сказал мне, куда, собственно, мы направляемся, но я уже и так почти догадался. Вновь прозвучало имя «Мусафар». Я очень хотел выяснить, что именно понадобилось Жоаму от пирата, но командир отвечал довольно уклончиво – я заподозрил, что Жоам опасается узнать, что нужных вещей у пирата нет, либо что он откажется торговаться с главарем боевиков.

«Мусафар – мусульманин?» – спросил я. «Он – марокканец, – ответил Жоам, – очень осторожный, неглупый, но жадный. Я хочу сыграть на этом. Если, конечно, он позволит нам встретиться с ним».

Я сказал, что не вполне понял. Алварес пояснил, что если Мусафар окажется в дурном настроении, то легко убьет нас обоих. Или отправит на дно нашу лодку еще до того, как мы доберемся до его базы. И изложил в подробностях, как именно африканские пираты защищают свои «адмиралтейства».

...В очередной раз Жоам крикнул, чтобы я взял немного влево. Я двинул румпель мотора. Работал двигатель, к счастью, как швейцарские часы. Погода тоже показывала нам свою лучшую сторону. Волны Атлантики, пологие, невысокие, были красивого бирюзового цвета... Атлантики, да. Вот какие дела. Однажды я уже испытывал судьбу, выходя на похожей моторке в просторы Тихого океана, и вот теперь подо мной Атлантический. Не знаю, с чем уж можно сравнить чувство, когда идешь по океану на малюсеньком суденышке, наивно полагая, что ты сильнее стихии, но при этом все же подозреваешь, что она в любой момент может показать тебе, какая ты козявка по сравнению с ее силой.