Узы Круга: Дети полумесяца

Пролог

Зал усадьбы Марковых был оформлен безупречно. Потолки терялись в полумраке, бронзовые люстры отбрасывали мягкое золотое сияние, отражающееся в бокалах и блеске украшений гостей. В воздухе витал аромат вина, пара, пряных духов и тонкого напряжения, словно весь вечер балансировал на грани чего—то недосказанного.

Майя стояла у окна, почти не слыша разговоров, перекатывающихся по залу. Она ненавидела подобные ужины. Люди, говорящие с фальшивой любезностью, родители, переглядывающиеся с соседями, и ощущение, что всё вокруг — не настоящее. Как будто она оказалась в театре, но не помнит своей роли.

В этих стенах воздух был плотным, насыщенным чужими тайнами, фамильными клятвами, усталой роскошью

Она покосилась на своё запястье, спрятанное под манжетой платья. Символ там был — всегда был. Бледный, почти незаметный узор, словно выгоревший шрам. Она не смотрела на него. Не хотела.

— Улыбайся, — прошептала мать, проходя мимо и кивая кому—то из гостей. — Ты должна произвести впечатление.

Майя кивнула, не отрываясь от окна, держа в руках бокал с игристым, и смотрела, как снег медленно ложится на крышу оранжереи. Она делала всё, что от неё ожидали. Всегда. Но внутри всё было иначе. Там, где должна была быть уверенность, пустота. Где — спокойствие, беспокойство. Где — равнодушие, какое—то странное, тяжёлое ожидание. Гул голосов, звон столовых приборов и музыка с балкона казались далёкими, будто доносились сквозь толщу воды.

Узор никогда не болел, не мешал, и с какого—то момента Майя научилась просто не думать о нём. Игнорировать.

Но сегодня он будто дышал.

Она заметила движение у входа в зал.

Он появился не сразу — как будто был там всегда, просто раньше не попадался ей на глаза. Стас Марков. Высокий, в строгом тёмном костюме, с теми же холодными глазами и сдержанной манерой держаться. Как статуя, вдруг решившая сойти с пьедестала. Идёт неспешно, почти бесшумно. Люди расступаются сами.

Он поднял глаза — и встретился взглядом с ней.

Майя замерла.

И в тот же миг почувствовала, как знак на запястье вспыхнул тёплым светом. Не ослепительным, не пугающим — скорее, тихим, мягким, будто внутри кожи зажглась звезда.

Она опустила глаза. Символ светился. Пульсировал, на каждом её вдохе... Нет, в такт шагам, приближающимся к ней. Он никогда раньше не делал этого. Никогда.

Она дёрнула рукав, пытаясь спрятать свет, но ткань не помогла — из—под шёлка просвечивал серебристый орнамент. Он жил. Он откликался.

Стас подошёл ближе и остановился. Стоял, как всегда, спокойно и прямо. Внимательно смотрел ей в лицо.

Ни одного взгляда на её руку.

Как будто ничего не происходит.

— Давно не виделись, — безэмоционально, слишком отстранённо.

— Да, много времени прошло, — она натянула на лицо подобие улыбки, но вышло криво и очевидно наигранно.

Пауза. Они оба молчат. Майя не могла понять, что ответить. Слова не приходили. Она была поражена тем, как он мог так спокойно и равнодушно сказать эти простые слова, как если бы время не имело значения. Как если бы они были обычными знакомыми. Вокруг них продолжается вечер — звон бокалов, приглушённые разговоры, кто—то смеётся в другом углу зала. Но всё это будто приглушено. Есть только они и этот знак, светящийся под кожей, словно зовущий.

— У тебя… на руке, — она замедлилась, осторожно подбирая слова. — Никогда не было… чего—то похожего?

— Нет. — Стас слегка наклонил голову, его глаза метались по её лицу, но его взгляд не задерживался слишком долго. Он сделал вид, что не замечает, как она прячет руку за спину. Не смотрит туда. Ни тени интереса. Ни удивления. Ни страха. — Почему спрашиваешь?

Майя почувствовала, как внутри всё сжимается. Не знает, лжёт ли он.

— Просто так. — она слегка пожала плечами и заметила на себе испытывающий взгляд матери, и выровняла спину, как велели пытливые глаза женщины.

Он чуть качнул головой — будто признал, что не собирается в этом копаться. Как будто он — просто случайный собеседник, не имеющий отношения ни к ней, ни к пульсирующему на её руке свету.

— Здесь всё — странное ощущение. Место... всё не изменилось. Тот же зал, те же лица. — он сделал шаг назад и неосторожно скользнул взглядом по её руке, в которой она держала бокал шампанского. — Увидимся позже. — парень покачал головой и ушёл.

Майя остаётся стоять одна. Пульсация на руке постепенно стихала. Свет гаснул, будто испугался, что его увидят. Но стук сердца отчётливо барабанил по грудной клетке, словно хотело проломить её.

Майя едва успела перевести дух, как почувствовала лёгкое прикосновение к локтю.

— Не стой одна, — прошептала мать, появившись рядом с идеальной осанкой и идеально подобранной улыбкой. — Это выглядит... странно.

— Я просто смотрела в окно.

— Ты не на выставке. Ты на ужине в доме семьи, с которой у нас общая история. Ты должна быть… доступной. Но с достоинством. — твёрдость в голосе мамы была убедительной.

Майя закатила глаза, но мать уже сделала глоток шампанского и отвела взгляд в сторону зала.