Узы нашего проклятья

Часть 4

Прошло уже несколько часов с тех пор, как начались схватки, и в лазарет было не протолкнуться. Подди оставалась с Финой, лежащей на койке, а ее остальные дочери — Готт, Зена и Алия — носились по поручениям от одного угла к другому. Готт не отходила от сестры, то подавая полотенца и таз с водой, то открывая и закрывая оконце по жалостливым просьбам Фины, которой становилось то жарко, то холодно. Вся эта беготня со временем перетекла в отдельную комнату и закрылась от любопытных глаз дверью, за которой были слышны лишь стоны и распоряжения лекарки заставы.

Ванаг прятал лицо в ладонях, скорчившись на лавке. Его можно было легко принять за обычного человека. Идеальная осанка, подходящая педантичному и благородному существу — эльфу, — куда-то делась, хоть Фарин и был уверен, что ее не вытравишь никакими способами. Ванаг нервно дергал ногой и вздрагивал от каждого крика Фины.

— Да не переживай ты так, — ворчливо пробормотал гном и подсел к нему на скамью.

Ванаг был в таком ужасе, что не мог пошевелиться и сидел сгорбившись, почти не двигаясь и не обращая внимание ни на что вокруг. Его лицо скрывали отросшие темно-русые волосы, потому не было видно, о чем он думал и что чувствовал.

Подбадривать и успокаивать Фарин не умел. Гномы редко когда проявляют чувства, оставаясь крепкими как гранит, потому в мире людей у Фарина никогда это не получилось. Он только хуже делал. Помешкав, он потрепал эльфа за плечо, как бы показывая, что он, если что, рядом.

— Все будет хорошо, — продолжал выдавливать из себя какую-то банальщину Фарин, которая вряд ли могла помочь.

Гном никогда бы не подумал, что сможет подружиться с эльфом. Это в принципе невозможно — разница мировоззрений и тысячелетние распри и войны сказались на обоюдной ненависти. Однако Фарин точно знал, что не испытывал больше неприязни. По крайней мере к этому эльфу. Их дружба была пока не крепкой, но даже так это все равно можно было считать настоящим чудом. Чтобы гном поддерживал эльфа? Да никогда! Чтобы сочувствовал ушастому? Ты безумец! Фарин вздохнул — раз эльф очеловечился, то не исключено, что и гном что-то тоже перенял от людского общества, раз так легко ко всему этому относился.

— Не будет, — глухо отозвался Ванаг. — Она может умереть, или ребенок умрет, или оба сразу, — эльф убрал руки от лица и выпрямился, стали видны мокрые дорожки от слез.

— Стой, ну-ка соберись! — воскликнул гном. — Ты эльф или кто?! Подбери сопли! Ты нужен Фине. Ей нужна поддержка. Она справится. Так что не смей раскисать!

Ванаг грустно рассмеялся, и его лицо скривилось так, что его длинный шрам на все лицо продавился в чертах. Фарин перевел взгляд на дверь, лишь бы это снова не увидеть.

— Ты хоть знаешь, как хрупки человеческие женщины? — эльф взглянул на гнома. — Они умирают во время родов, а что если…

Ему не дала договорить внезапно распахнувшаяся дверь. Из-за нее высунулась Зена. Ее огненные кудряшки растрепались и лезли в лицо.

— Ну что там? — спросил Фарин.

Зена не ответила и закрыла дверь.

Эльф переглянулся с гномом.

Вдруг лазарет облетели новые крики, и в них было столько боли и отчаяния, что Ванаг подскочил с лавки. Фарин поднялся, чтобы подстраховать Ванага на случай, если он все-таки грохнется в обморок от переживаний. Но эльф не шелохнулся. Он медленно двигал головой, пытаясь своими длинными ушами услышать то, что происходило за закрытой дверью, пока внезавно не послышался еще один крик. Но не от Фины. Ванаг замер. Дверь отворила улыбающаяся Готт.

— У нас девочка, — объявила она.

Вот теперь Ванаг завалился в сторону, отчего гному пришлось его придержать за талию, чтоб тот не упал.

— Девочка, — пробормотал Ванаг и сел обратно на лавку, чувствуя, как огромный ком, давивший на грудь, пропал.

Стало легче дышать. Ванаг сделал пару глубоких вдохов и с облегчением прикрыл глаза.

— С Финой все нормально? — спросил Фарин.

Готт кивнула, но тут раздался громкий ох от Подди, который не сулил ничего хорошего, а затем она воскликнула:

— Всем быстро сюда! — приказала их мать. — Зена, полотенце!

— Что такое? — слабо спросил эльф. — Что случилось?

— Вот так держи. Вот так. Готт, закрой!

Готт хлопнула дверью.

Эльф растерянно посмотрел перед собой. Он поймал такой же настороженный взгляд Фарина. Что могло произойти? Неужели что-то пошло не так?

Но ожидание не затянулось. Раздался пронзительный звук, похожий на скрип несмазанной двери, затем послышалась беготня, какие-то крики, и дверь с силой распахнулась.

— У нас и девочка, и мальчик! — крикнула Зена, подпрыгивая на месте.

— Чего? — вытаращился на нее Фарин.

— Двойня? — привстал со скамьи Ванаг.

— Да у тебя одно место волшебное, — расхохотался гном и пихнул эльфа в предплечье.

— Шел бы ты лесом — огрызнулся эльф. — С Финой все в порядке? Как она?..

— Отдыхает, все хорошо прошло. Ее лучше не тревожить, так что тихо.

— Я могу?..

— Да, пойдем, только тихо.

Ванаг оттолкнул гнома и буквально влетел в комнату. Фина лежала на койке. Эльф подскочил к жене. Та слабо улыбнулась ему. Он взял ее ладонь в руки и поцеловал в тыльную сторону.

— Как ты, душа моя?

Фина снова улыбнулась и закрыла глаза.

Ванаг несколько секунд ещё держал ее руку, а затем поднялся и бесшумно отошёл от кровати, обернувшись.

Подошедшая Готт принялась убирать окровавленные полотенца в корзину. Подди стояла у окна, и в ее руках было две свертка. Женщина улыбалась, смотря на них.

— А вот и папка, — радостно сказала она, несмотря на то что в ее голосе слышалась невероятная усталость.

На ватных ногах эльф приблизился и склонился, не веря тому, что видел. Два сморщенных розовых личика, которые громко сопели, показались ему чем-то ненастоящим.

— Хочешь поддержать? — спросила Подди.

— Я уроню.

— Не уронишь, — сказала она и передала ему один из свертков.