Узы нашего проклятья

Эпилог

— Поругались сильно?

— Да.

— Он хотя бы знает? — осторожно спросила Фина, протирая тряпкой стол.

— Я дура ему говорить? — вскинулась Готт и взяла в руку маленький синий флакон.

— Может, — ее сестра пожала плечами, — стоило бы это с ним обсуди…

— Издеваешься, что ли? — Готт ударила ладонью по столу. — На чьей ты стороне?

— На стороне ребенка, — Фина нахмурилась. — Сколько уже?

— Месяц или два… — Готт зарылась свободной рукой в тяжелые черные волосы, — или около того…

— И как оно?..

— Паршиво, — перебила Готт. — Не представляла, что так может воротить от еды, — она взболтнула пузырек в руке и вздохнула. — Нет, не могу, — девушка поставила флакон и пальцем отодвинула от себя.

Фина тоже вздохнула, отправила тряпку в бадью с водой на полу и уперла руки в боки.

— Тогда тем более нужно поговорить. И чем раньше, тем лучше. Сама понимаешь.

Готт со стоном разлеглась на столе.

— Интересно, — Фина перекинула длинные светлые косы за спину и усмехнулась, — у вас будут высокие гномики или низкие человечки?

— Не смешно, Фин, — пробурчала Готт, не поднимая головы. — Они будут выше Фарина, ясно?

— Как скажешь, — девушка принялась перебирать травы на полке в маленьких стеклянных баночках. — Вот. Мне это помогало от тошноты, — Фина передала сестре склянку с надписью «колоргот». — О, еще мята и малина, на. И ромашка.

Готт послушно выставила баночки перед собой и скрестила руки на груди.

— С малиной только осторожно, — предупредила Фина и подсела на лавку к сестре.

— Сама знаю, — буркнула Готт и легла на подставленное плечо. — А где твои дети?

— Ванаг смотрит. Ему ж отец дал пару свободных месяцев, чтобы он мне помогал.

— И как?

— Справляется. Для эльфа, — Фина вздохнула. — Чтобы я без него делала. Прекрасный папа.

Готт поморщилась.

— А я вот сомневаюсь.

— Отчего же?

— Фарин не привык к нежностям. Тем более к детям. Кузня да поле боя — вот его удел. А когда он узнает, что будет? Это же все изменит…

— Ты себя накручиваешь, — Фина приобняла сестру за плечо. — Конечно, многое изменится, но, эй, все будет хорошо.

Готт осторожно коснулась живота и, помешкав, погладила его.

— Что уж уже поделать… Эй, — Фина отстранилась и заулыбалась. — Есть идеи для имени?

Готт сощурила голубые глаза и фыркнула:

— Для начала нужно хотя бы пол узнать. И потом… я совершенно растеряна, а ты мне такую ерунду предлагаешь.

Фина хотела что-то еще сказать, но тут распахнулась входная дверь, и порог пересек гном..

— Привет, Фарин, — поздоровалась Фина, но ответа не получила, тогда она поднялась, развернулась к шкафчику и принялась перебирать его содержимое, словно ее тут вообще не было.

Гном помялся, но все же сделал несколько шагов к жене. Та выпрямилась, уставилась на Фарина, внимательно оглядела его и прищурилась.

— Хоть и не понимаю, чем провинился, но, чтобы ни произошло… прости, — со скрипом процедил гном, видимо, затолкав внутрь себя все свое гномье упрямство. — Чтобы ни было.

Готт скомкала в руке бежевую скатерть под столом и закатила глаза.

— Нас ждет важный разговор, пошли, — она встала со скамьи и, не оборачиваясь на сестру, вышла во двор, миновав мужа, так и не ответив ничем на его раскаяние.

Фарин озадаченно поморгал, не ожидав, что его слова останутся без внимания, и устремился за своей женой, начав возмущаться и что-то ей кричать, а Фина, склонив голову, расхохоталась. Она провела рукой по лбу, убирая светлые пряди с лица, и улыбнулась.

Все у них будет хорошо.