В 45 я влюбилась опять

Глава 3

– Марья Андреевна, у вас телефон звонит! – зовёт меня Виолетта.

Прислушиваюсь. Точно. Схватив телефон, вижу имя соседки. Сердце делает сальто. Ольга Ивановна звонит только по делу.

– Да.

– Маш! Твои мальчишки что-то учудили! Из квартиры дым валит, дверь не открывают. Я вызвала пожарных!

– У меня? – на секунду не верю.

– Да, у тебя! – горло сжимается, как будто воздух вдруг стал едким и мне сложно сделать вдох.

– Я сейчас буду!

– Ребята! – кричу на бегу своим первоклашкам. – Быстро все к Ирине Владимировне! – бросаюсь в соседний кабинет. – Ириш, выручай! У меня пожар дома, присмотри за моими.

– Не волнуйся, я всё сделаю.

Передаю её номер для родителей и мчусь вниз. Ветер бьёт в лицо, забирается под куртку, но я не замечаю холода. Бегу через тротуары, не видя машин, людей, домов.

Пусть это просто дым. Пусть они живы. Пусть ничего серьёзного.

Когда подбегаю к арке, всё становится реальностью.

Перед домом пожарная машина с проблесковыми маячками, сирены режут воздух. Дым валит из окна кухни чёрными клубами, заволакивая весь фасад. В другом окне я вижу лицо Кости.

– Боже, мальчики мои!

Один из пожарных уже ловко поднимается по лестнице. Это шестой этаж! Грудь стягивает холодным обручем, я задыхаюсь от страха.

Костик скрывается в квартире.

Мишани не видно.

Что мне-то делать? В дом бежать или тут ждать? Оцеплено все. Никого не подпускают к дому.

Наконец вижу, как пожарный подтягивается к квартире зовет кого-то и вытягивает Костю.

Костю спускают вниз в одной футболке, он дрожит от холода. Я сбрасываю пуховик и как только он оказывается внизу, накидываю на него.

– Мишка где?

– Мам, прости… – шепчет он.

Врачи хватают его, уводят к скорой.

Я мечусь, пытаясь прорваться к дому.

– Миша! – кричу, срывая голос. – И бросаюсь к подъезду.

– Нельзя туда! – меня хватает за руку пожарный.

– У меня там сын! Пустите!

– Мы знаем. Бригада уже работает. Ждите тут!

Ждать? Как это – ждать?

Слёзы застилают глаза. Я не чувствую щёк, губы горькие от гари, но я вижу только дым.

– Там мой сын! Вы бы своего ждали?!

– Ждите! – резко отвечает пожарный. – Мы его достанем!

Секунды растягиваются в вечность. Я слышу шум в подъезде. Через мгновение один из пожарных выбегает из дверей. На руках – маленькое тело в зелёных носках со снеговиками.

– Миша!

Бегу за ним, но он несёт мальчика к скорой, не оборачиваясь.

– Что с ним?

– Жив! – отвечает глухо, через маску.

Врачи принимают ребёнка, просят подождать, а я срываюсь на эмоциях.

– Спасибо! – бросаюсь к пожарному, обнимая его, чувствуя запах гари на его куртке.

– Это моя работа, – отрывисто отвечает он, снимая противогаз, – Марья Андреевна.

Я поднимаю глаза и встречаю знакомый взгляд.

– Иван Андреевич? – губы что-то шепчут, но голос сел.

– Лех, – кивает кому-то за моей спиной, – накрой девушку.

– Спасибо вам, Иван Андреевич.

На мои плечи опускают холодный плед или одеяло, но оно быстро начинает согревать.

Я смотрю на пожарного, а в голове всё ещё шумит.

Он снова хмурится, хмуря брови, и кивает.

– Оу, – хватается за грудь и быстро расстегивает куртку.

– Что с вами? Сердце? – инстинктивно хватаюсь за его руки, как будто удержу, если он упадет в обморок.

В следующее мгновение я слышу тихое "мау", знакомое до боли.

– Ваш? – спрашивает он, и из-под его тельняшки выглядывает пушистая голова Зевса.

– Мой! – слёзы сами бегут по щекам, пока я осторожно вытаскиваю кота. Прижимаю его к себе и кутаю в плед, теперь сразу становится теплее. – Вы и его… спасли?

– Ваш мелкий сказал, что без кота не уйдёт, – отрывисто отвечает он, пристально глядя на меня.

– Мишка… – закрываю глаза и вздрагиваю.

– Да, он держал его так крепко, что пришлось вытаскивать обоих одновременно.

Я сжимаю кота крепче, словно он может помочь справиться с дрожью. А он сам весь дрожит.

– Там у него усы обгорели с одной стороны, но… до свадьбы, как говорится, заживет.

– Спасибо вам… спасибо ещё раз, – шепчу, глядя на Ивана Андреевича.

– Марья… Андреевна, – кивает он наверх. – У вас там всё плохо.

– Всё? – голос срывается.

– Да. Не знаю, что они делали, но натяжной потолок загорелся. Огонь быстро пошёл вниз, на кухню, на другие комнаты.

Я прижимаю руку к губам, пытаясь не расплакаться на месте.

– А документы? Они… в шкафу лежали, на кухне.

Он молча качает головой. Слов не нужно, я и так всё понимаю. Слёзы застилают глаза, грудь сжимается так, будто ей не хватает воздуха.

– Но поверьте мне, все это можно восстановить и вернуть. Жизнь – нет.

Его слова о работе сегодня отбиваются уже совсем другим звучанием и смыслом.

Зевса своего я сжимаю крепче, словно он единственная вещь, что осталась мне от дома.

– Вы выдержите, Марья Андреевна, – звучит его голос, низкий, уверенный. – Но вам сейчас лучше быть с мальчишками.

Я киваю, вытираю слёзы рукавом и тихо шепчу:

– Спасибо вам, Иван Андреевич. За всё.

Он меня оставляет, я еще поднимаю взгляд на свою квартиру. Ничего не осталось…

– Мам, – зовет Костик и я тут же оборачиваюсь и замечаю, как машет мне из машины.

Я влетаю в скорую, где сидят мои мальчишки. Мишка кутается в плед, глаза красные от слёз. Костя сидит рядом, потирая руки, замотанный в тёплую куртку.

– Мама, это не специально… – начинает он, опуская взгляд. – Я просто хотел попробовать… Мы думали, успеем...

– Тихо, Костя, – перебиваю его, присаживаясь на корточки и обнимая обоих. – Вы живы, и это главное. Всё остальное потом.

Они молчат, но я чувствую, как оба крепче прижимаются ко мне.

– Мам, а Зевс где? – тихо спрашивает Мишка.

– Вот он, – натягиваю улыбку и передаю Мише кота. Тот кутает его в плед и прижимает к себе.