В активном поиске няни

Глава 10

Богданов

Вчера меня прям понесло... И понесло в какие-то дремучие дебри. А ходить надо лишь протоптанными дорогами. Поэтому...

Хочешь женщину – звони Кристине. С ней никаких душевных заморочек, привязанностей. А секс – как спортивная нагрузка и приятная разрядка. Удобная женщина, которую я знаю сто лет.

За время моего отсутствия в этом городе Крис успела выйти замуж, развестись, пожить в Таиланде, освоить новые техники массажа. Она была очень рада меня встретить неделю назад. Мы обменялись телефонами, и Кристинка намекнула, что я могу звонить ей в любое время.

Вот я и собираюсь...

– Пап, а мама не звонила? – теребит меня за брюки Никитка.

– Нет пока.

– Давай сами наберём, а? – канючит сын, вертясь на офисном кресле.

– Товарищ майор, Вас ждут в штабе, – заглядывает ко мне один из бойцов.

Звонок Кристинке откладывается.

– Зайди, – говорю бойцу. – Фамилия, звание?

– Сержант Артамонов.

– Задание тебе, сержант. Видишь паренька? – показываю взглядом на сына. – Никуда не выпускать. Телефон в руки не давать. Пусть рисует. Начнет канючить – разрешается мультик. Нормальный, типа «Незнайки». Понял?

– Так точно, – не слишком исполнительно отвечает тот.

Я бы даже сказал – расхлябанно. Но под моим тяжёлым взглядом приосанивается и чеканит:

– Так точно, товарищ майор!

– Ник, веди себя хорошо, – разворачиваюсь к сыну. – Я вернусь, и позвоним маме.

– Обещаешь? – делает щенячьи глазки он.

Скрипя зубами, обещаю. Хотя вновь слышать Аллу – для меня смерти подобно.

Иду в штаб. Сам затребовал эту планёрку, чтобы корректно свалить от родственничков и Вари. Знакомлюсь с замкомандира Глушаковым, тепло приветствую Бумера.

Влад с позывным «Бумер» – мой старый боевой товарищ. Так же, как и я, комиссован после серьёзного ранения. Здесь служит командиром склада спецтехники. Мы с ним коллеги.

Но рекомендовал меня на должность зам командира тыла не Бумер, а Макар Луговой. Мой боевой братишка и лучший друг. Теперь он подполковник и мой непосредственный начальник, и мы всё так же дружны. С Макаром увидимся завтра.

Командир роты проводит для меня экскурсию по тренировочной зоне. Наблюдаем, как парни отрабатывают «штурм городского типа». Потом знакомлюсь с ними. Все – бравые кабанята с горящими взглядами. На десятку лет меня моложе. Себя узнаю практически в каждом.

Возвращаюсь к сыну примерно через час. Сержант вытягивается по струнке.

– Всё нормально у вас?

– Так точно. Могу идти?

– Свободен.

Артамонов практически выбегает из моего кабинета. Никита хихикает, зажав рот ладошкой.

– Что произошло, бандит? – сажусь рядом с сыном.

– Он спросил о тебе. Я сказал правду.

– И какую?

– Что ты «всех на плац в мороз с голой жопой выведешь, если что не так».

Что?

Да блин!.. Это сын цитирует мой давний телефонный разговор с другом из Московского СОБРа. Была у нас парочка отморозков, которых пришлось тогда прессовать.

– Я что-то не то сказал? – Никита разыгрывает святую наивность.

Взъерошиваю ему волосы.

– Всё так. Но больше не подслушивай мои разговоры.

– И с Варей тоже?

Моё лицо немеет.

– А что с Варей?

– Мне и вас не подслушивать? – немного обиженно спрашивает он.

Вздыхаю. Тщательно подбираю слова, но их нет. Потому что Ник делает какие-то странные акценты на Варваре. Будто она особенная. А она всего лишь его няня. Ну ладно, не всего лишь. Очень нужная нам няня, в которой мы реально нуждаемся.

– Тебе она не понравилась? – съезжаю с вопроса сына и задаю свой.

Он поднимает и опускает плечи.

– Нормальная.

Нормальная... Это уже много. Ник сложно сходится почти со всеми представителями педагогической сферы. Воспитатели у него в садике не те, логопед – вообще ужас... Даже на секции по плаванию, в которую мы пробовали ходить в Москве, Никита быстро отгородился от тренера.

Вот мама у него самая лучшая. И я, само собой. Все остальные – вынужденное и навязанное ему общество.

– Ладно, домой поехали.

– А маме позвонить? – сразу насупливается он.

– Так мы ведь рисунки твои показывать будем. Альбом же дома.

– А я вот эти покажу, – демонстрирует мне листы, на которых ручкой нарисованы автомат, танк и самолёт.

– Тебя Артамонов, что ли, научил? – усмехаюсь.

– Угу... Хотел ещё БТР нарисовать, но ты пришёл.

– Слушай, маме такое не понравится. Дома рисунки лучше.

– Ну ладно, – сдаётся Никитка.

Мама у нас в последнее время за мир во всём мире. После развода заявила, что военные типа меня для неё теперь триггер. А ещё, что все военные – тупые мужланы, не разбирающиеся в искусстве. И думают только двумя извилинами. И той, что в черепной коробкой, реже, чем той, что на метр ниже.

Я не стал её разочаровывать и говорить что все, абсолютно все мужики такие. Гражданские, военные... пофигу. Пижоны, разбирающиеся в искусстве, для меня не мужики.

Согласно мнению бывшей, с такими вот убеждениями я – совершенно точно тупой мужлан.

Через час прибываем домой. У нас что-то типа позднего обеда. Ник, как всегда, долго ковыряется в тарелке, прежде чем приступить к трапезе.

– Не поешь – маме звонить не будем.

Да, это шантаж. Но как по-другому-то?

Насупившись, ест тушёные овощи и котлету. Потом пьёт морс и даже сам относит посуду к мойке. Бежит в свою комнату за альбомом.

– Ну что, звоним, пап?

Вздохнув, сажусь в кресло и притягиваю Никиту на колени. Делаю Алле дозвон, настраиваю камеру на наши лица.

Бывшая жена трубку не берёт. Ни после первого звонка, ни после десятого. От неё приходит лишь короткое смс: «Перезвоню».

Никита начинает хныкать. Спрыгнув с меня, убегает в комнату.

Эта ситуация у нас довольно частая. Даю ему пару минут самостоятельно успокоиться. Так, вроде бы, советуют психологи. Мужика же воспитываю. Нельзя каждый раз утирать ему слёзы.