В активном поиске няни

Глава 13

Нет, я не хочу с ним разговаривать. Знаю, это непрофессионально – вести себя как обиженка, но... Но с его стороны крайне неэтично выговаривать мне так, словно я его женщина, а не няня его ребёнка!

Ну ладно, Варь, не придумывай... Не видит он в тебе женщину. Говорил он с тобой, как с младшей сестрой. Глупой, несамостоятельной сестрой.

Вот поэтому и злюсь, наверное. Потому что я на него, как на брата, совершенно точно не смотрю. Возможно, во мне ещё жива старая влюблённость в Богданова. Это ужасно...

Медленно бредём вдоль пруда в парке. Стремительно темнеет, и никаких уток не видать. Никита явно разочарован.

– Я тебе говорю, сынок, надо днём, – Максим пытается уговорить его повернуть обратно. – В выходные обязательно приедем...

– Может, в выходные и мама приедет, – вздохнув, Никита садится на лавочку ровно посередине. – Мы ведь маму возьмём?

Максим молчит. Очевидно, что его уже колбасит от этой темы.

– Па-а-п! – требовательно протягивает Никита.

– Давай мы об этом дома поговорим.

– Эх, значит, не возьмём маму, – раздосадованно подытоживает мальчишка.

Кусает румяную корочку батона, который мы купили для уток.

Сажусь рядом с Никитой, Максим – с другой стороны. Отщипывает пальцами кусочек хлеба и внезапно протягивает мне.

Это что? Такой вот способ помириться?

Забираю этот кусочек, и Максим отрывает новый для себя. Откусываю. Батон свежий, мягкий, а корочка хрустящая. Очень вкусно.

Странная мы, наверное, компания со стороны... Хотя почему странная? Мужчина, женщина, ребёнок – со стороны мы выглядим совсем как семья. Это на деле всё как раз по-другому.

Почему-то становится грустно...

– Я замёрз, – говорит Никитка.

Трогаю его нос.

– Ох, и правда ледяной.

– Тогда все быстро в машину, – командует Максим, вставая с лавочки.

– Пап, а можно мне чаёк? – смотрит Ник на ларёк со сладостями и напитками.

– Да, сейчас...

– Я куплю, – опередив Максима, иду к этому ларьку.

– Варь...

Оборачиваюсь.

– Я сам.

– Нет, отведи его в машину. Включи печку, я всё равно не умею. Я сейчас вернусь.

Пристраиваюсь в очередь. Передо мной молоденькая парочка, для которой продавец делает хот-доги. Эти двое шушукаются, и я невольно слышу об их планах на ночь. Родителей девушки нет дома, она приглашает парня к себе. Смело... А тот нашёптывает ей какие-то романтичные глупости и пошлости.

Кусаю губы, пряча улыбку. Наконец парочка уходит...

Завидую им немного. В тридцать четыре кажется, что вот такие наивные и лёгкие отношения уже просто невозможны. А когда за плечами неудачный брак, вообще ни о какой лёгкости речи быть не может. Приходится много анализировать, потенциального жениха примерять к совместному быту. Это совсем-совсем не романтично. Прагматизм чистой воды.

Пока делают чай для Никитки, звонит мой телефон. На экране написано «Валера». Настроение моё падает ниже некуда.

– Да, – безрадостно принимаю вызов.

– Зайцева, дверь открой, – борзо и с наездом.

– И тебе добрый вечер. Чего-то хотел?

– Да поговорить. Дверь, говорю, открой, – бормочет он.

Такое ощущение, что Валера пьян.

– Меня нет.

– Ммм... И где ж мы шляемся? – усмехается Валера.

Точно пьяный.

– Ваш чай, – говорит продавец.

Скидываю вызов. У меня нет желания общаться и с трезвым мужем, а пьяного я вообще не выдержу.

Игнорируя вибрирующий в кармане телефон, рассматриваю витрины. Хочется угостить Никиту сладким пирожком с клубничным джемом, но я не уверена, что Максим оценит эту инициативу. Потом Никитка может отказаться от ужина... В общем, нет. Никаких пирожков.

Расплатившись за чай, иду на парковку. Машина уже работает, а Богданов ждёт меня на улице.

– Спасибо. Сколько я должен? – забирает чай, открывает дверцу, отдаёт Никите. – Смотри, пей осторожно... – захлопывает дверь. – Так сколько, Варя?

– Не обеднею.

Хочу обойти машину и подойти к своей дверце, но Максим преграждает мне путь.

– Подожди... Я должен извиниться... То есть, хочу... Я был груб. И сказал что-то не то. Прости.

Видно, как он ломает себя, говоря всё это. А обида моя вроде бы уже успела рассосаться ещё на этапе хлеба...

– Извинения приняты. Но впредь не будем нарушать субординацию, да. Кража моего кошелька – это личное.

– Согласен...

Но очевидно, что Максим не согласен, судя по тому, как сжаты его челюсти.

– Но... – касается ладонью моего предплечья. – Давай впредь ты будешь повнимательнее. Особенно, когда с Никитой.

Мы стоим непозволительно близко, тем самым явно нарушая эту самую субординацию. Я тону в аромате его парфюма: терпкого, с древесными нотками. Максим едва ощутимо ведёт пальцами по моей руке. Будто поглаживает...