В Аномальной зоне (не) до любви 2

Глава 3. В кабинете гипнолога

Кабинет гипнолога находился на третьем этаже медкорпуса, за оранжереей с тропическими растениями. Женя быстро преодолела два лестничных пролёта и практически сразу упёрлась в стеклянные двери. Стоило к ним подойти, как матовые створки гостеприимно разъехались и её окутал воздух, пахнущий влажным лесом. Она наконец-то сбавила темп. Не хотелось предстать перед Ильёй Генриховичем и куратором запыхавшейся, словно опаздывала и бежала из последних сил, даже если так оно и было.

Тем временем в оранжерее было на что посмотреть: банановые пальмы, утыкающиеся в стеклянный потолок, журчащий фонтан с застывшими нимфами и миниатюрные скамейки, прячущиеся в тени толстолистных кустов. Каждый раз, когда она проходила мимо, всё это манило, звало и даже кричало задержаться хоть на мгновение, — раствориться в спокойствии и перестать заниматься самоедством. Но по пути на сеансы ей было некогда, а на обратном — слишком много мыслей и досады из-за очередного провала, чтобы позволить себе такую роскошь. Не заслужила. Вот если бы она наконец-то вспомнила, что произошло… Тогда можно было посидеть хоть под пальмой, хоть на ней.

Женя горько усмехнулась. Вторые створки лениво разъехались, и она вышла в тёмный холл. Тут же вспыхнули световые панели, выхватывая из тени уютный кожаный диванчик и журнальный столик. Несмотря на места для ожидания и четыре двери, намекающие, что помимо кабинета гипнолога есть и другие, она никогда не встречала здесь людей, словно это место не использовалось.

Толкнув ближайшую дверь, Женя вошла в кабинет.

— По вам, милочка, часы сверять можно. — Илья Генрихович — седой старичок с маленькими полукружьями очков и клиновидной бородкой, улыбнулся, поднимаясь из-за стола.

После ярко освещённого холла его кабинет казался сумрачным. Единственное окно всегда было зашторено, а из освещения горела лишь настольная лампа. С латунным основанием и белым стеклянным абажуром, — она первой привлекала внимание, а уж потом взгляд скользил по раритетным письменным принадлежностям, чернильнице и коллекции перьевых ручек, пока не утыкался в крышку ноутбука. В этот момент ретромагия немного рассеивалась, оставляя приятное послевкусие чего-то незыблемого.

Юля уже была на месте. Женя выхватила из тёмного угла сосредоточенное лицо, подсвеченное планшеткой. Куратор без устали что-то строчила. Рядом с ней металась нотка напряжения. Неужели разговор в столовой до сих пор не давал ей покоя? Или дело в другом?

— Присаживайтесь, — гипнолог махнул в сторону свободного кресла, отвлекая от посторонних мыслей. — Как ваше самочувствие? По-прежнему снится сон с падением?

Женя кивнула. Стянула влажную толстовку, повесила на ближайший стул и осторожно опустилась в кресло, — слишком мягкое, а потому в первый раз ей показалось, что она проваливается в пол. Так что больше со всего маха она в него не приземлялась.

— И вновь оборвался на том самом моменте?

Она снова кивнула.

— Хм… — Старичок прошёлся по пушистому ковролину, замерев напротив окна. Между неплотно задёрнутых штор оставалась серая полоска света. Теперь же и она почти исчезла.

— Это о чём-то говорит? — нахмурилась Женя.

— Возможно, возможно…

— А поконкретнее?

— Наше подсознание, — океан тьмы, тогда как сознание — маленький ночник в руках рыбака. — Гипнолог глянул на неё исподлобья хитрым взглядом, мигнув стёклами очков. — Что именно это значит, точнее вас не знает никто. Но я могу дать пару наводящих вопросов.

— Ну, давайте, — скептически ответила Женя, откидываясь на спинку. Вдруг вопросы и правда натолкнут на ценные мысли?

— Напомните мне об этом в конце сеанса, — обломал её энтузиазм старичок. — А пока займёмся вашим воспоминанием. Прошу отключить звуки электронных приборов и отложить их подальше. Да-да, Юленька, вас это тоже касается.

Женя вытащила из кармана штанов телефон и бросила на колени, звуков он давно не издавал, только неприятно упирался в задницу.

Тем временем Илья Генрихович продолжил:

— Закройте глаза, расслабьтесь и почувствуйте, как тело утопает в мягкости обивки…

Бархатистый голос гипнолога обнимал размеренностью, баюкал и погружал в состояние невесомости. Женя послушно следовала за ним — она привыкла ему доверять, а потому с каждым разом вхождение в транс давалось быстрее.

Попав сюда впервые, она была настроена скептически. Не потому, что не верила в гипноз, скорее сомневалась, что ему подвержена. Как оказалось — зря. Тогда ещё присутствовал Максим Петрович, и перед ней стояла задача максимально точно вспомнить последние погружения. Илья Генрихович ввёл её в лёгкий транс, и она без труда восстановила цепь событий внутри аномалии. Даже жуткую картинку исхудавшего лица подруги смогла описать подробно, как и странные нити, опутывающие неподвижное тело, очертания которого лишь угадывались через толстый слой кокона.

«В воспоминании Варя сказала, что вы встречались и раньше, в тот раз, когда при вылете из зоны чуть не погибли. Вы по-прежнему не помните эту встречу?» — Новиков смотрел пристально, словно Женя могла обмануть и не признаться.

«Я в принципе ничего не помню, после того, как земля ушла из-под ног, — растерялась она. — А что, это имеет значение?»

Глава «Звёздных сетей» удручённо вздохнул.

«К сожалению, имеет».

«Ну давайте попросим Илью Генриховича снова погрузить меня в транс и посмотрим, что там было», — тут же предложила она, словив нехорошее предчувствие.

«Попросим, — он снова просканировал её взглядом, — если вы правда ничего не помните».

«Что? Да зачем мне врать? — удивилась Женя. — Какой в этом смысл»?

«Вы не тот человек, кто рассказывает о своих болевых… — задумчиво протянул Максим Петрович и поспешил добавить: — Но я уже вижу, что вы искренне возмущены, — он примирительно улыбнулся, а затем со вздохом добавил: — Хотя лучше б вы врали».

Женя помнила, как опешила, словно её окатили ледяной водой. Она с трудом совладала с собой, чтобы не уйти, хлопнув дверью.