В Аномальной зоне (не) до любви 2

3.3

Фонарь. Обычный, каких полно по всему городу. Он осветил пустынную улицу, ровную дорогу без единой соринки, пожухлую траву на обочине и серость спящих пятиэтажек с чёрными провалами окон. Женя двинулась на свет, с любопытством оглядывая вырванный у тьмы кусок типового городского пейзажа. Под ногой хрустнул засохший лист, и этот внезапный звук резанул ухо. Слишком громкий и неестественный. Женя присела на корточки, разглядывая кленовую пятерню, а в голове уже проснулась цепочка воспоминаний. Детский двор. Золотая осень. Высокие кучи листьев, ожидающие, когда их соберут в мешки и увезут. И неугомонная детвора, веселящаяся вокруг такого богатства… Сердце защемило. Последний раз она так резвилась лет в семь, тогда ещё рядом был отец, и жизнь казалась весёлым приключением.

Она горько усмехнулась и тут же скривилась — пальцы рук свело судорогой. Это не было похоже на привычное покалывание вблизи опорных точек и всё же... Женя замерла, вслушиваясь в пустой ночной город. Слева, справа, впереди? Ничего. Чёрт, как же больно! Она потёрла ладони о бёдра и принялась сжимать и разжимать кулаки, чтоб скорее избавиться от неприятных ощущений. Свет фонаря начал подрагивать, затем часто-часто замерцал…

В зоне всегда всё не то, чем кажется, но со временем учишься её понимать, и даже считывать подсказки, ведь как ни крути, всё, чем она может удивить, уже живёт внутри головы. В ход идут страхи, воспоминания, подавленные чувства. Так что Женя догадывалась, откуда растут ноги у этой пустынной улицы с фонарём, у этого тянущего чувства одиночества в подреберье, и эта догадка её злила.

Она тряхнула головой и резко распрямила пальцы. Лучше в полной мере ощутить нахлынувшую физическую боль, чем вспоминать о той, что занозой засела под сердцем. Тем более думать об этом в зоне — последнее дело. Затем снова сжала и разжала кулаки, чтоб быстрее разогнать кровь. Болезненные ощущения практически сразу схлынули. Как и незаметно подкравшаяся жалость к самой себе. Она вновь была номом, специалистом по погружениям, а не раздавленной расставанием с парнем тряпкой. Её первостепенная задача, найти опорные точки и схлопнуть зону. Всё.

Женя медленно выдохнула, поднялась с корточек и направилась туда, где как ей показалось, крепилась одна из опорных точек. В пальцах проснулось знакомое покалывание. Значит, направление выбрано верно. С каждым шагом покалывание нарастало, пока, наконец, не превратилось в заметную вибрацию. Она потянулась к передатчику, чтоб запустить красную звуковую дорожку и в этот миг земля ушла из-под ног.

Сердце подскочило к горлу, страх связал внутренности морским узлом. Она держалась за монотонный голос Ильи Генриховича, как за спасательный трос, но с каждой секундой он истончался и выскальзывал из рук. Её снова болтало в воздухе, мелкие камни градом осыпали тело, и никакие слова гипнолога не могли убедить, что ей ничего не угрожает. В какой-то момент она услышала второй голос, тихий и еле различимый в порывах ветра, закручивающихся вокруг неё, но камень, прилетевший в лоб, не дал на нём сосредоточиться. Хуже того, сбил с мысли. Она инстинктивно закрыла лицо ладонями, понимая, что упускает что-то важное, но поделать ничего не могла.

— Вам ничего не угрожает, вы в безопасности. Вы слышите только мой голос и послушно следуете за ним. Сейчас вы вернётесь к моменту включения фонаря и вновь осмотритесь. Ваше дыхание замедляется, вы делаете глубокий вдох и чувствуете, как тело расслабляется. И с каждым вдохом вы чувствуете всё большую лёгкость.

До того сжатая в пружину и закрывшая лицо руками, Женя обмякла в кресле. Теперь ей казалось, тело качают волны. Ласковые и бесконечные. Она вынырнула в моменте полной темноты, только теперь эта темнота баюкала и обнимала, словно младенца. Страх исчез, а вместе с ним и силы. Хорошо бы здесь остаться, в этом покое, — мелькнула заманчивая мысль, но Илья Генрихович уже вёл её дальше.

— Что же, будем считать, сеанс прошёл успешно, но прежде чем он закончится, ваше сознание запомнит каждую деталь увиденного, словно вы посмотрели сон. И по выходу из транса, вы сможете в подробностях рассказать всё, что с вами происходило.

И сейчас я медленно начну считать от одного до трёх. На счёт три вы полностью выйдете из транса и вернётесь в своё обычное бодрствующее состояние. Итак, один. Ваше тело наливается внутренним спокойствием. Два. Ваша голова ясная, лёгкая. Как только я скажу три, ваши глаза откроются, и вы очнётесь с ощущениями лёгкости.

Он сделал короткую паузу.

— Три. Просыпаемся. Открывайте глаза, можете потянуться.

— Давайте попробуем ещё раз. — Женя с трудом отлепилась от спинки кресла и попыталась встать.

Это оказалось плохой идеей. Несмотря на мягкий выход из транса, в глазах двоилось, словно камень, прилетевший в лоб, был не из воспоминания, а на самом деле. Хотя и в том чёртовом погружении он не мог быть настоящим. Пришлось вернуться в исходное положение.

— Повторное соприкосновение с травмирующим воспоминанием опасно, — мягко возразил Илья Генрихович.

— Плевать. Я должна вспомнить, — нахмурилась Женя. — Как вы не понимаете, от этого зависит, как скоро меня допустят к работе. — Последнее она чуть ли не прорычала, потирая фантомный ушиб на лбу.

— А чем именно это опасно? — неожиданно подала голос Юля.

Женя уже успела о ней забыть.

Илья Генрихович вернулся за свой стол и внимательно осмотрел обеих.

— Вы же видели, как реагирует тело Евгении? Нехваткой воздуха, дрожью, ознобом, сейчас мы ещё замерим давление и убедимся, что оно подскочило. — Он взял со стола тонометр и снова направился к ней. — Как реакция на стрессовую ситуацию — это нормально, но слишком частые приступы паники повлекут за собой бессонницу, подавленное состояние и, как результат, депрессивное расстройство. А с таким диагнозом Евгению Владимировну никто не допустит до погружений.

— Бессонница у меня была и до — это не мешало работать, — проворчала Женя, пытаясь попасть дрожащей рукой в манжету тонометра.