В Аномальной зоне (не) до любви 2

7.2

Тем временем Юля склонилась, вглядываясь во что-то на экране. Другие помощники, в том числе и тот, что помогал Жене возле симулятора, столпились у мониторов.

— Так и должно быть? — подала голос Юля.

— Да, это график совершаемых выборов и их эмоциональное сопровождение. А это, — физические показатели.

В это время Женя подняла ногу, как если бы собиралась сделать шаг, её тут же приподняло над платформой и опустило. Затем ещё раз и ещё. Через какое-то время Элле стало казаться, Женя срослась с механическим роботом. Он вторил её движениям, имитируя шаги, и поворачивал платформу, если та меняла направление.

Элла отвела взгляд. В другое время это бы позабавило, но не сегодня. Скорее бы уже закончился этот тест и можно было побыть вдвоём. Элла опустила взгляд, но странный звук заставил вновь посмотреть на то, что творилось за прозрачной перегородкой. Тело Жени вскинулось, тросы, поддерживающие его, натянулись, затем она резко обмякла, словно упала на невидимые опоры.

Элла подскочила.

— С ней всё хорошо?

Юля обернулась, на её лице промелькнула тень недовольства, но тут же исчезла.

— Всё в полном порядке. Если тебя нервирует происходящее, я могу проводить тебя в другое помещение.

— Нет-нет, я останусь. — Элла поспешила вернуться на пуф. Женя хотела, чтобы она была рядом, и она никуда не уйдёт, даже если Юле не нравится её присутствие.

Она постаралась больше не привлекать к себе внимание, хотя пару раз порывалась вскочить: когда Женю закружило вокруг своей оси и после, когда снова вздёрнуло вверх, но, кажется, она начала привыкать к тому, что происходило. И чувство тревоги понемногу отступило.

Когда Женя вернулась в вертикальное положение и вновь куда-то «зашагала», Элла выдохнула, — страх её потерять и снова остаться одной был сильнее прочих. В сравнении с ним даже угрозы старосты блёкли и теряли силу. Рядом с Женей она готова была мириться с опасностью аномалий, терпеть подколы одноклассников и терпеливо ждать выходных.

Как вышло, что посторонний человек стал для неё таким важным и родным, Элла не понимала. Да и не хотела разбираться, просто тихо радовалась, что теперь не одна.

Женя её восхищала: смелая, красивая, сильная! Элле очень хотелось быть похожей на неё, но она сомневалась, что из этого что-то выйдет. Слишком уж она всего боялась. Что же касается внешности… Смена одежды и новая причёска сделали её милее, но не могли изменить природную худобу и скрыть отсутствие хоть каких-нибудь округлостей. Светлые брови и ресницы только добавляли невзрачности. Она пробовала их подкрашивать, но как ей казалось, становилось только хуже.

Вздохнув, Элла заставила себя немного оглядеться. Возможно, её больше не допустят в эту комнату, а из-за собственных переживаний она ничего потом и не вспомнит. Юля, когда приглашала их следовать за собой, назвала помещение экспериментальным кубом. И действительно, если считать пространство за прозрачной перегородкой продолжением комнаты — это был куб. Белый и идеальный. В нём не было ничего лишнего: ни бесконечных проводов или скопления мебели, ни нагромождения предметов для красоты. Только то, что использовалось в работе, притом упакованное в лаконичные формы.

Взгляд скользнул за симулятор. Вторая часть помещения отличалась по отделке. Особенно геометрически выверенный рельеф потолка: в нём множество розеток, распустивших лепестки, соприкасались друг с другом, образуя цветок побольше, — и так до бесконечности. Элле захотелось рассмотреть его поближе, но она не решилась встать, боясь снова привлечь к себе внимание.

Тем временем Женя села. Её что-то поддерживало снизу, будто там находился невидимый стул. Из-за громоздкого оборудования, закрывающего пол лица, сложно было рассмотреть её чувства, и всё же Элле показалось она чем-то расстроена. Улёгшаяся было тревожность, вновь дала о себе знать.

В попытке отогнать неприятное чувство Элла вернулась к разглядыванию потолочного узора над симулятором и похолодела. На центральном цветке проступили еле заметные сероватые пятна. Можно было решить, что этажом выше прорвало трубу, но Элла знала, — это не так. Пятна медленно расползались в пространстве, некоторые соединялись с друг другом, образуя неправильной формы щель, и когда Женя поднялась и «зашагала» в сторону, немного развернувшись вместе с платформой, — над ней уже зияла зародившаяся трещина.

Надо было что-то сделать, предупредить, закричать, в конце концов, но Элла лишь беспомощно вцепилась руками в пуф, чувствуя, как вспотели ладони. Тело парализовало, а в горле застрял ком. Она с трудом оторвала взгляд от потолка и перевела на ничего не подозревающих Юлю и ассистентов — те продолжали толпиться у мониторов, что-то обсуждая, — затем на Женю, в надежде, что она почувствует опасность. И это как будто сработало: Женя замерла, словно к чему-то прислушивалась. Но затем резко дёрнулась, развернулась вместе с платформой, выкидывая руку перед собой, пытаясь дотянуться до чего-то невидимого.

Трещина дёрнулась вместе с ней. Рванула к полу, расширяясь и увеличиваясь на глазах. Элла кожей почувствовала чужое отчаяние и беззвучно закричала. Бросилась к прозрачной перегородке, но поскользнулась и упала, пребольно ударившись коленками о гладкий пол. Её кто-то подхватил, помогая подняться. Рядом послышался возмущённый возглас и следом:

— Что с мониторами? Да что происходит?

Световые панели хаотично замигали, где-то за стеной сработала сигнализация. Как рядом оказалась Юля, Элла не поняла. Куратор Жени схватила её за плечи, испуганно заглядывая в глаза.

— Остановите это, пожалуйста, — сквозь слёзы выдохнула Элла. — Спасите Женю.