В Аномальной зоне (не) до любви 2

8.4

Глава «Звёздных сетей» отложил начатый бутерброд, потянулся к банке с кофе, отмерил ровно две ложки чёрного порошка, залил кипятком и только после ответил.

— О вашем отце я знаю немногим больше вас.

Женя внутренне замерла.

— Долгое время он был заведующим в региональном архиве, а за несколько лет до исчезновения, перешёл работать в местный филиал подразделения по расследованию паранормальных явлений. Секретного. Там он продолжил заниматься делопроизводством. Вы ведь знали? — он бросил на неё короткий взгляд и вернулся к бутерброду.

— Он подробно никогда не делился, — растерялась Женя. — Знаю только, что занимался бумагами…

Отец вообще мало говорил о работе. Иногда рассказывал забавные случаи про сослуживцев, но чаще — истории про животных. Ещё он любил порассуждать об эволюции и увлекался шахматами. При всём желании она не увязала бы всё это с паранормальным.

Женя растерянно посмотрела на главу «Звёздных сетей»:

— Вы что, хотите сказать, он был в курсе… он знал про… — она не могла сформулировать, крутящуюся на языке догадку. И эта догадка ей не нравилась.

— Да. Через него проходило много секретных документов, в том числе об аномальных зонах.

Ну, охренеть. Женя вцепилась в мягкие подлокотники и вжалась в кресло. Выходит, отец знал про напасть, а ей ни словом, ни намёком. Она вообще от него ничего даже на отдалённые темы не слышала. В бога он не верил, а над людьми, увлекающимися суевериями и мистикой посмеивался. Не вслух, конечно, но по выражению лица было видно, что он о них думает.

Женя посмотрела на Максима Петровича ошарашенным взглядом.

— Но ведь Фёдор Васильевич не мог об этом не знать. Почему мне ничего не сказал? Это ведь… многое меняет!

— Ещё десять лет назад подобного рода сведения были засекречены, а за их распространение можно было получить срок. Сейчас кое-что изменилось.

— Но он и потом не сказал! — возмутилась Женя, готовая вот-вот вскочить. — Я просила его помочь разузнать о том, что случилось с папой…

— Это другое, — тут же прервал её глава «Звёздных сетей», отпил кофе и поморщился. — Куда пропал ваш отец неизвестно. Просто однажды он исчез. Его нет в списках репрессированных, я проверил, он не имел проблем с законом. Также нет свидетельств, что ваш отец выезжал из страны, либо он сделал это каким-то хитрым путём. Но не думаю, что он бросил вас добровольно, полагаю, что-то действительно стряслось. От несчастного случая до аномальной зоны. Вы ведь рассматривали такой вариант?

Женя закусила губу. Она всеми силами гнала от себя подобную мысль, а ведь это могло быть правдой. Ей не раз слышался голос отца, нет, не внутри зоны, но в моменты, когда её мучили галлюцинации после частых погружений.

Тем временем Максим Петрович продолжал:

— Также нельзя исключать похищение. Ваш отец работал с секретными документами, а это всегда лакомый кусок для иностранных спецслужб. Вопрос, почему в таком случае не задействовали вас, остаётся открытым, а быть может, в этом и кроется ответ, если его условием была ваша жизнь и безопасность. Евгения, не смотрите на меня так. Это всего лишь предположения, одно невероятнее другого…

Тут он осёкся и внимательно на неё посмотрел.

— Вы что-то плохо выглядите. Хотите, я заварю вам чай? Зелёный с жасмином.

— Лучше виски, — буркнула Женя и снова откинулась в кресле.

— Увы, я не пью на работе и сотрудникам не разрешаю. Так что насчёт чая?

Женя мотнула головой.

— Значит, кроме того, кем работал мой отец, вам ничего не известно?

— Мне очень жаль.

— А реалистичный образ, жесты. Откуда всё это?

— Воспоминания коллег, фотоархивы. Источников много.

— И ни в одном нет, куда он мог деться?

Максим Петрович вздохнул:

— Судя по материалам дела, ваш отец вышел с работы и исчез где-то по пути домой. В тот день он ни с кем не ссорился, вёл себя, как обычно, ушёл со службы вовремя. Следствие не нашло ни одной зацепки.

— Вы читали дело моего отца?

— Там несколько томов, очень толстых томов. Я попросил ознакомиться с делом знакомого прокурора, он посвятил меня в суть.

— Это он вам сказал, что нет ни одной зацепки?

— Это заключение следователя, занимавшегося делом.

— Но ведь он мог что-то упустить?

— Видите ли, если б это был обычный уголовный розыск, да, но так как ваш отец работал в секретном подразделении, делом занимался спецотдел. Раскрыть его было в их интересах.

Тут Новиков на секунду задумался.

— Хотя, не буду утверждать. Я ничего не знаю об их интересах.

Женя сникла. Но тут же подняла голову.

— А про мою мать вы что-нибудь знаете?

Максим Петрович, взявшийся за второй бутерброд, странно на неё посмотрел.

— Только то, что написано в вашем досье, — ответил он и перечислил, что Женя знала и без него: Лилия Семёнова приехала из деревни поступать в техникум, познакомилась с Владимиром Есениным, родила от него и через полтора года вернулась в родную деревню, так и не поступив и оставив ребёнка отцу.

— Понятно…

Она прикрыла глаза и понадеялась, что сумела скрыть разочарование. В досье не было правды и Максим Петрович не в курсе. Вот и рассыпался образ всезнающего и всемогущего… Лишь бы теперь он не зацепился за её вопрос, — ей совсем не хотелось ковыряться ещё и в этом. Если бы он что-то знал, можно было потерпеть, а так…

Чтобы скорее поменять тему, Женя решила воспользоваться предложением.

— Я передумала. Давайте свой чай, — натянуто улыбнулась она.

Новиков без вопросов отложил бутерброд, отставил чашку и поднялся, а она попыталась расслабиться. Не каждый день узнаёшь что-то такое, что заставляет взглянуть на прошлое под другим углом. Ей вдруг вспомнились ночные посиделки отца за какими-то документами и суровое «не трожь», когда она попыталась посмотреть один из листов. Он редко приносил работу домой, а когда приносил, — запирался на кухне и не разрешал его беспокоить.