В Аномальной зоне (не) до любви 2

1.3

Из колонок под потолком лилось лирическое кантри, и вкрадчивый мужской голос рассказывал свою историю под аккомпанемент гитары. Ему отвечал бередящий душу саксофон. Катя не понимала слов, но ей казалось, она знает, о чём они поют. О разбитом сердце.

Вздохнув, она вернулась мыслями к собеседнику. Что ему сказать? Сделать вид, что не в курсе, или обрадовать, что его Джейн уехала, забив на их договорённости? Так-то она и правда не знала, где сейчас Есенина, — адрес Центра был засекречен, но имеет ли она право говорить об этом иностранцу, даже если он в теме аномальных зон? Или правильнее было бы перенаправить его к ребятам из службы безопасности?

Катя выпустила трубочку, так как коктейль иссяк, и вновь посмотрела на мужчину рядом. Свет из окон обрамлял контур его волос, плечи, золотил волоски на открытой части рук. Он глядел на нее, чуть заломив брови, и терпеливо ждал. И Катя вдруг подумала, что этот француз не меньше неё заслуживает честности. Её хотя бы поставили перед фактом, а ему, похоже, не то, что ничего не сказали, просто проигнорировали. И даже если служба безопасности соизволит озвучить факт отъезда его девушки, кто ему объяснит главное? Может, есть некое провидение в том, что сегодня они столкнулись в баре?

Она решительно вздохнула:

— Мне очень жаль, но вас прокатили…

Широкие брови удивлённо взметнулись вверх.

— Кинули, бросили, обманули.

Отодвинув опустевший бокал, она сочувственно посмотрела на собрата по несчастью. Хотя ему никто в лицо не кидал «я люблю другого» и может быть даже не собирался официально бросать. Да и зачем, если можно спать с двумя одновременно? Катя усмехнулась неожиданной логичной мысли. Ведь никто не знает, скольких мужчин Есенина сменила в своём путешествии и что планировала в будущем. Вряд ли такая как она стала бы себя ограничивать.

— И знаете, не только вас.

— Я не понимаю, — ещё больше растерялся мужчина.

А Катю уже понесло. Может, так подействовал последний коктейль, а может, в ней проснулось до того дремавшее чувство справедливости. Ею вдруг овладело безумное желание открыть ему глаза и разоблачить соперницу.

— Хотите, расскажу вам всю правду про вашу Джейн. Что она собой представляет на самом деле? Что это за человек? Вы ведь думаете, она трубку не берёт, потому что что-то случилось, волнуетесь, переживаете, а на самом деле у неё всё хорошо. По крайней мере, лучше, чем у вас или у меня. — Последнее Катя произнесла с горечью и почувствовала, как перехватило горло, но она мужественно сглотнула ком и гордо вздёрнула подбородок.

Она не такая, как Женя. Она не использует мужчин для мимолётного наслаждения, не разбивает сердца. Зато умеет любить всем сердцем, хоть это и больно, и знает, что такое порядочность и честность, а значит, просто обязана всё открыть этому ни о чём не подозревающему иностранцу.

— Пока вы мучились неизвестностью у себя дома, — продолжила Катя, и голос её обрёл непривычную твёрдость. — Ваша Джейн соблазняла чужого мужчину. Она разлучница, понимаете? Ей мало того, что у неё есть, ей нужно больше и желательно, что давно ей не принадлежит.

Сейчас она как никогда верила в то, что говорила. Алкоголь смыл последние сомнения, а произнесённые вслух слова обрели вес и реальность. Есенина во всём виновата, только она одна…

— Послушайте, — Серж коснулся её руки и с тревогой заглянул в глаза. — Я бы не хотел расстраивать вас ещё больше. Просто скажите, где Джейн. Пожалуйста.

Он ей не поверил. Или не понял. Или сделал вид. Любящие люди зачастую так слепы. Катя обречённо вздохнула и закусила губу, пытаясь собраться с мыслями и справиться с захлестнувшими эмоциями.

— Нет, вы не понимаете, — мотнула головой она. — Вы должны знать, а я должна вам рассказать.

Он нахмурился. Пару долгих секунд молчал, а затем бросил взгляд куда-то вглубь зала.

— Хорошо. Только… давайте пересядем.

Катя кивнула, мысленно соглашаясь, что барная стойка не лучшее место для откровений. Сползла с высокого стула, и снова Серж придержал, когда её качнуло в бок. Боже, она правда опьянела. Впервые в жизни. Потянув с барной стойки сумочку, она последовала за мужчиной, чувствуя, как горят щёки. Не иначе, как от стыда. Но это только подстегнуло решимость.

Раньше она всегда молчала, даже если видела несправедливость, избегала конфликтов и сглатывала обиды, но сегодня вдруг поняла, что хватит. Достаточно. Если кто-то её обидел, пусть не жалуется на последствия. Если Есенина думала сохранить в тайне свои похождения, то, увы, этого не будет.

Они заняли дальний столик с низкими диванчиками, туда уже не доставал свет из окон, лишь неоновая подсветка очерчивала мебель мягким контуром. Откинувшись на спинку, Катя поняла, что её немного развезло. Чёрное приталенное платье показалось тесным, в голове шумело, а во рту пересохло. Сейчас бы воды, но она решила не отвлекаться.

Серж сел напротив, кивнув бармену и показав два пальца. Наверное, что-то заказал. Но это не имело значения. Важно было собраться с мыслями. Наверное, она не с того начала, вот он и не поверил. Да и кто поверит пьяной женщине? Надо просто начать с самого начала. С приезда Есениной, своих подозрений и Алексовой командировки. Так будет правильнее, логичнее и проще не сбиться с мыслей, ибо они почему-то начали путаться и скакать с одной на другую.

Дождавшись, пока Серж сделает заказ, Катя заговорила. Несмотря на болезненные воспоминания, это оказалось просто, будто все эти слова только и ждали, когда их наконец-то выпустят на волю: о возвращении Жени, своём нехорошем предчувствии и тайном разговоре в раздевалке. Да, она боялась не просто так. Алекс и Женя раньше встречались, но Есенина его бросила, потому что никогда не любила. А она, Катя, как только увидела этого мужчину, поняла, что пропала…

Её несло, как несёт течение попавшую в круговорот щепку, без возможности притормозить и сгладить углы. Да и зачем сглаживать? Пришло время назвать вещи своими именами, даже если это кому-то неприятно. Поэтому она вываливала на незнакомца неприглядную правду. О Есениной, Алексе и даже себе, — признаваться вслух, что ты наивная дура, довольно стыдно, но после очередного коктейля не так уж и сложно.