В Аномальной зоне (не) до любви 2

Глава 3. Алиса

Первые шаги Алиса всегда делала с закрытыми глазами. Всё равно поначалу в них было мутно, а ещё — так острее щемило в груди от предвкушения неизвестности. Шаг, другой, десятый. Тонкая подошва обеспечивала плотный контакт и помогала вовремя почувствовать момент, когда действительность начинала меняться. Нет, не та, что подсовывает мозгу аномальная зона, а та, что так же реальна, как кровь, стучащая в висках.

Пух-пух-пух.

Алиса приоткрыла глаз, затем другой. В голове крутились сразу две картинки. На одной проигрывался всё тот же знакомый зал с куполом, где она практически достигла стены и пора было сворачивать, чтобы в неё не вляпаться; а другая транслировала болтающиеся в воздухе мутные обрывки, словно кто-то разорвал сумрак на неровные кусочки. Кусочки другой реальности.

Не сдержавшись, Алиса протянула руку и дотронулась до одного из них. Мягкого, невесомого и немного бархатистого. Обрывок мгновенно среагировал, уклоняясь в сторону. Другой втянулся и исчез. Третий… впрочем, третий она не стала щупать, потому что Аномалия проявилась чётче, а зал с куполом практически исчез. Его место занял тёмный коридор.

Ну ок. Она даже знала один из таких, но, понятное дело, этот был ненастоящим.

Алиса и сама до конца не понимала, как ей удавалось распознавать иллюзии. Уверенность рождалась внутри, оставалось только довериться чутью и идти, идти, идти.

Прожигать и без того бесполезную жизнь.

Она зажмурилась и затрясла головой. Отголоски прошлого особенно мучили в рукаве. Поднимались эмоциями, подступали к горлу, стягивали сердечную мышцу, продавливали. Надо было просто продержаться. Впустить их и разрешить пронестись по внутреннему полю, наблюдая, как рушатся и без того хлипкие опоры, и идти дальше. Что она и сделала.

В ответ иллюзорный коридор разросся в огромный зал. Шикарный, переливающийся позолотой и сверкающий многоярусной хрустальной люстрой. Она покачивалась в такт музыке, звучащей в голове и еле слышно звенела, напоминая беззаботное детство: поля с колокольчиками и весёлый ветер, треплющий непослушные пряди…

В аномалии «реальность» менялась мгновенно, но Алиса давно к такому привыкла. Так что её не удивили сменившие оперный зал бескрайний пейзаж и мелькнувший в небе красный воздушный змей. Привязанный к колышку в земле, он беспокойно бился, как будто рвался на свободу.

— Держи крепче, не дай ему сбежать.

Голос деда всплыл в голове хриплым шёпотом, древним воспоминанием, памятью детства. Алиса застыла, наблюдая за пляской мятущегося змея. Где-то далеко маленькая девочка бежала по полю, счастливо раскинув руки. Только вот той девочки давно не существовало.

Ветер вокруг усиливался, уносился за горизонт, звал за собой, но Алиса покачала головой и двинулась дальше. Туда, где Аномалия проступила полностью. Неприглядная, странная, белая, живая. Алиса завертела головой и насчитала вокруг себя четыре опорные точки — четыре пульсирующих огромных коралла, вытягивающихся из земли. Они были разнесены друг от друга на приличное расстояние и достаточно далеко от неё, чтобы не причинить вреда. Стоило к ним приблизиться, — отростки распускались голубоватыми жилистыми лепестками и мелко-мелко подрагивали, отчего в пальцах кололо, а в венах холодела кровь.

Алиса не стала в очередной раз их провоцировать. Её путь лежал дальше — к эпицентру. Она задрала голову. Там тоже всё было привычно: реальность аномалии клубилась колечками, меняя форму и образы в голове. Алиса шла, чувствуя сквозь подошву чужой пульс. Это значило эпицентр близко.

Поэтому она притормозила. Присела на одно колено, погладила упругую поверхность и прислушалась. То, что учёные назвали эпицентром, большую часть времени никак не выделялось. Но стоило переступить некую границу, как поверхность под ногами прогибалась под невидимой тяжестью, превращаясь во впадину. После чего постепенно скручивалась, становясь воронкой. Медленной, плавной, вбирающей в себя неосторожных прохожих. Возможно, в то самое Хранилище, о котором рассказывал Максим Петрович.

Б-р-р-р!

Однажды, чуть не попавшись, Алиса обходила это место стороной. Ведь и ежу понятно: стоит попасть в эту ловушку – и дело дрянь. Хотя, если придётся искать то самое Хранилище, шагнуть в эпицентр будет даже любопытно. Ведь она никогда не боялась риска. Балансировала на краю, пробовала опасность на вкус и дразнила неприятности. Короче, относилась к жизни легко, так как относиться к ней серьёзно – значило признать, что всё дерьмо, происходящее в ней, — реальность. А этого она никак себе позволить не могла.

Улыбаясь, Алиса поднялась с колен и поправила немного съехавший на бёдра пояс с оборудованием. Она и забыла о нём. Индикатор камеры давно погас, а вот записывающий датчик всё ещё подавал признаки жизни, как и маячок, отщёлкивающий минуты. Она провела по нему ладонью, чувствуя кожей невидимую пыльцу, осевшую на пластиковом корпусе. Затем поднесла пальцы к носу и вдохнула.

Аха-ха, от этого иллюзия стала ярче. Вокруг по-прежнему расстилалось изумрудное поле, и красный змей парил над беспокойной травой. Облака неслись по небосводу, устроив гонки. Только вот сердце на миг остановилось, а воздух непривычно заколебался. Отчего змей присмирел, как и она, прислушиваясь к происходящему. Его крылья еле заметно подрагивали, ниточка ослабла. Ветер утих, а трава под ногами стала белеть, а затем и вовсе опала…

Алиса скривилась. От резкой боли свело мышцы рук. Краем глаза она заметила хаотичное движение, оглянулась и увидела, как один из «кораллов» рванул вверх, распускаясь новыми соцветиями. За ним второй, третий, четвёртый… Поверхность под ногами вздрогнула и принялась мелко-мелко вибрировать.

Вот дерьмо. Она обернулась к эпицентру.

В её сторону поднималась волна. Воздушный змей испуганно рванулся вверх, до предела натягивая нить, но она оказалась слишком крепкой, чтобы он смог сбежать. Вот и Алиса застыла, заворожено глядя на происходящее. То, что она увидела, было жутко и прекрасно одновременно. Перламутровые сполохи проявлялись в воздухе, рисуя фантасмагорические узоры и тут же исчезая. Пух-пух-пух. С каждым стуком сердца всё это счастье приближалось к ней. Затягивало мысленно и физически, не оставляя шанса на спасение.